ЕЛЕНА МАЛЫХИНА (МАКСИМЕНКО)

Ольга прижимала к груди сына и чувствовала: времени почти не осталось. Миша дышал часто и поверхностно, кожа горела, крошечное тело время от времени сводило судорогой. Три дня назад он смеялся и тянулся к игрушкам, а теперь лежал почти неподвижно — и только дыхание доказывало, что он ещё здесь. Вчера приезжал участковый: осмотрел, выписал антибиотик, сказал устало, как говорят те, кто привык видеть чужие беды каждый день: «Если к утру не полегчает — везите в область». Но к утру стало хуже. А к вечеру налетел буран — не просто метель, а слепая, бешеная стена, где снег летел горизонтально, ветер выл в трубе, и старенький дом поскрипывал, словно живой. Ольга звонила в скорую — там ответили коротко: «Пока буря не стихнет — не выезжаем. Видимость нулевая. Машины стоят». Звонила матери в город — та плакала и повторяла, что ничего не может сделать: дороги перекрыты. Ольга осталась одна с умирающим ребёнком. Год назад она переехала сюда, в посёлок на краю области, чтобы начать заново: снять