Надежда Ефимова

Третью ночь подряд видела Наталья один и тот же сон, и заканчивался он до жути явственно. Так явственно, что вспоминая его, она холодела от ужаса. Она просыпалась среди ночи, потерянно ходила по дому, по привычке начинала утренние хлопоты. Но нет-нет да наваливались туманные видения сна, и Наталья, опираясь на столешницу, стояла, опустив голову, стараясь не думать, не думать об этом. А снилась ей дочь. Будто б малая ещё совсем, будто б тонет она в реке. И так явственно тянет к ней ручки: помоги, мол, помоги. А она будто б тоже тут, под водою, но какие-то густые потоки и пласты воды никак не дают ей ухватить дочку. И воздуха не хватает, она задыхается, всплывает. И видит: река спокойная, вода глубокая черная, ивы – по берегу. И далеко на мостках стоит сват Федор. Она кричит ему, а он не слышит, уходит и растворяется. А вдали, на пригорке – церковь, три купола ярко сияют на солнышке, и берег странный – каменные плоские светлые глыбы на берегу, а меж ними – зелёный мох.  И тогда понимает

Нижневартовск. 1983 год. Сиротины Михаил и Ольга были прекрасной семьей. Супружеская чета друг друга берегла и поддерживала, тем более, что у пары появился на свет необычный ребенок - незрячий. Сына родители обожали. Павлику уже было восемь. Самым заветным желанием мальчишки было побывать на Черном море, почувствовать соленый бриз, и вдоволь надышаться морским воздухом. Когда отец сообщил сыну, что ему удалось достать путевки на юг, Павлик был счастлив. Путешествовать Сиротины отправились вдвоем, так как Ольга была в ожидании нового члена семьи. Любимых мужчин она отпускала со спокойным сердцем, супругу она безмерно доверяла, он примерный семьянин и ответственный родитель. Михаил и Павлик отбыли в долгожданный отпуск, обещая, как только доберутся до места, сразу сообщат. Прошел день, два, три, но телеграммы взволнованная беременная женщина так и не дождалась. Сиротины, отец и сын, должны были остановиться в Москве у старого армейского приятеля, Сергея Ведерникова, переночевать, а по

– Вам две? – Лена уже положила на прилавок две булки, старушка всегда брала две – себе и внучке. Она сразу вручала одну булку девочке, и, прямо у ларька, они обе начинали есть.  – Одну дайте ...  Лена убрала лишнюю булку, взяла смятую купюру, отсчитала сдачу. Старушка булку начала есть сама. Лена смотрела им в спины, девочка поглядывала на бабушку – явно хотела есть. Старушка ела, не обращала на нее внимания. Шла торговля, смотреть дольше Елена не могла.  – А из кулинарии подвезли? – Нет ещё. А, вон и они... К ларьку подъехала газель, Лена отвлеклась, начала принимать товар. Теплые булки лежали на лотках, румяные и ароматные. На каждом лотке по пятьдесят. Жители близлежащих домов знали график привоза этих булок – полдень. Они были не дорогие, по рубль пятьдесят за штуку, брали их порой авоськами. Лена по образованию была химиком. В юности закончила химико-механический техникум, работала на лако-красочном производстве. Но годы были 90-е, претерпел их завод реорганизацию. Лену сократили.

Жара в этом году проникла практически везде. Она залегла даже там, где гуляли сквозняки и мёрзли холодные камни. Вот и мы всегда ездили из Ростовской области в северные регионы прохлаждаться, а тут....не удалось. Костромская и Ярославская поволжские области пребывали почти в таком же градусном диапазоне, как и мы. И поняли мы это уже в поезде. Зовут меня Наталья! Здравствуйте! Мой канал такой же рассеянный, как и я. Пишу обо всем. Сегодня вдруг о событиях зимних, но ставших актуальными для меня сейчас. У меня такое часто. Итак, мы прибыли в Костромскую область. Привыкшие к невероятной духоте, мы вдыхали поволжский воздух и он казался нам прекрасным. А чтобы немного охладиться мы все же отправились.....к дедушке Морозу. Куда ещё в такую жару? Можно, конечно, в Костромскую Берендеевку, к Снегурочке. Но Дед был ближе. Вернее, его мастерская. Она находилась как раз поблизости, в поселке Лаврово Нерехтского района Костромской области. Туда мы и направились. С дочкой и двумя внучками.