Истории из жизни
Творчество
Предыдущая публикация
Фильтр
… Эмоции захлестнули Лику уже на улице.
Она даже не помнила, как выскочила из дома. Слез не было, накрыло каким-то беспредельным отчаянием. А мама давно ее научила: если невыносимо, лежать нельзя ни в коем случае, нужно двигаться, чтобы стресс не засел в теле.
«Обдумал он. Давно! Надо же! И молчал, га@д, в себе носил. Слова из него не вытянешь, партизан чер@тов, – мысли пролетали в голове со скоростью молнии. – Да я тоже устала от тебя за эти три года, выдохлась от роли легкой феи и безупречной подруги. Может, я не подарок небес, но неужели три года жизни не заслуживают чего-то более вразумительного, чем «у нас ничего не получится»? Ведь было же много хорошего! Мог бы объяснить, что за му
Она даже не помнила, как выскочила из дома. Слез не было, накрыло каким-то беспредельным отчаянием. А мама давно ее научила: если невыносимо, лежать нельзя ни в коем случае, нужно двигаться, чтобы стресс не засел в теле.
«Обдумал он. Давно! Надо же! И молчал, га@д, в себе носил. Слова из него не вытянешь, партизан чер@тов, – мысли пролетали в голове со скоростью молнии. – Да я тоже устала от тебя за эти три года, выдохлась от роли легкой феи и безупречной подруги. Может, я не подарок небес, но неужели три года жизни не заслуживают чего-то более вразумительного, чем «у нас ничего не получится»? Ведь было же много хорошего! Мог бы объяснить, что за му
Уважаемые Пенсионеры, их родственники и друзья❗️
Наконец-то в МАХ появился канал Пенсионеры 👵🏻👴🏻
Здесь вас ждёт масса полезного, интересного и душевного контента.
Заходите, у нас интересно! Чтобы канал всегда был под рукой — https://clcker.ru/link/b/698811
Наконец-то в МАХ появился канал Пенсионеры 👵🏻👴🏻
Здесь вас ждёт масса полезного, интересного и душевного контента.
Заходите, у нас интересно! Чтобы канал всегда был под рукой — https://clcker.ru/link/b/698811
‒ Где?
Это ночнушка так лежит, тут только мышцы! ‒ испуганно рассматривает себя в большое зеркало Ирина, стягивает сорочку на спине, собирает её в тугой катышек так, чтобы ткань легла точно по фигуре.
‒ Ну, тебе виднее, ‒ усмехается Роман, отворачивается. Дальше смотреть на жену ему не хочется, не интересно.
Ирина, ещё придирчивее поглядев на себя, наконец, выключает свет и ныряет под одеяло. Потянувшись к мужу, она хочет поцеловать его, пожелав спокойной ночи, но Рома делает вид, что уже спит.
У Ирки замерзли ноги, пальцы ледяные, всё потому, что Ромкина мама, Мария Фёдоровна, к которой они приехали, чтобы отпраздновать завтра её день рождения, на ночь, зимой и летом, в любую погоду, отк
Это ночнушка так лежит, тут только мышцы! ‒ испуганно рассматривает себя в большое зеркало Ирина, стягивает сорочку на спине, собирает её в тугой катышек так, чтобы ткань легла точно по фигуре.
‒ Ну, тебе виднее, ‒ усмехается Роман, отворачивается. Дальше смотреть на жену ему не хочется, не интересно.
Ирина, ещё придирчивее поглядев на себя, наконец, выключает свет и ныряет под одеяло. Потянувшись к мужу, она хочет поцеловать его, пожелав спокойной ночи, но Рома делает вид, что уже спит.
У Ирки замерзли ноги, пальцы ледяные, всё потому, что Ромкина мама, Мария Фёдоровна, к которой они приехали, чтобы отпраздновать завтра её день рождения, на ночь, зимой и летом, в любую погоду, отк
Закончилась зима с её метелями, завываниями по ночам в трубе, потеплело.
С оттепелью, казалось, и Мария стала оживать.
«Работа любого на ноги поставит», — говорил всегда муж, не желая лежать во время болезни на диване.
Мария Ивановна тогда прятала его сапоги и валенки с калошами под крыльцо, но муж находил.
Садился тут же, ставил сапоги рядом, доставал пачку со спичками и долго сидел раздумывая. Сил что-то делать у него уже не было, болезнь отнимала последнее.
Мария Ивановна благодарила Бога у иконки в углу каждый день. «Жив!». И ничего ей не нужно было более. Дети переводили деньги, а мать отправляла обратно. Жила только мужем. А сейчас и нет его. А жить нужно. Раз дано столько, значит д
С оттепелью, казалось, и Мария стала оживать.
«Работа любого на ноги поставит», — говорил всегда муж, не желая лежать во время болезни на диване.
Мария Ивановна тогда прятала его сапоги и валенки с калошами под крыльцо, но муж находил.
Садился тут же, ставил сапоги рядом, доставал пачку со спичками и долго сидел раздумывая. Сил что-то делать у него уже не было, болезнь отнимала последнее.
Мария Ивановна благодарила Бога у иконки в углу каждый день. «Жив!». И ничего ей не нужно было более. Дети переводили деньги, а мать отправляла обратно. Жила только мужем. А сейчас и нет его. А жить нужно. Раз дано столько, значит д
Сашку произвела на свет какая-то наркоманка, бросив его тут же в роддоме.
Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года.
Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни. Все считали, что малышу очень повезло, так как сразу нашлись родители, и он не успел своим малюсеньким умом осознать, что его бросили.
Три с половиной года Сашка жил в семье, где мама и папа любили его… Потом, случилось неожиданное счастье – мама Света сказала, что у него появится братик или сестричка. Сашка был рад, хотя даже не понимал чему. С этого дня все изменилось. Он стал чувствовать, что маме он не нужен, а папу, вообще раздраж
Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года.
Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни. Все считали, что малышу очень повезло, так как сразу нашлись родители, и он не успел своим малюсеньким умом осознать, что его бросили.
Три с половиной года Сашка жил в семье, где мама и папа любили его… Потом, случилось неожиданное счастье – мама Света сказала, что у него появится братик или сестричка. Сашка был рад, хотя даже не понимал чему. С этого дня все изменилось. Он стал чувствовать, что маме он не нужен, а папу, вообще раздраж
-Мам Нина, может, увести тебя в дом, не то перегреешься, вон какая духота нынче на улице…
Старуха покачала своей седой головой:
-Нет, Дашка, не хочу я в дом. Подышать хочу воздухом…
Дарья поглядела на нее с сожалением, вздохнула и покачав головой, пошла к другому навесу, там выложила на скамью тряпье, и взялась за стирку.
Вода в бочке нагрелась под лучами солнца, Дарья зачерпнула ее ведром и вылила в деревянный ушат, туда же стиральную доску установила, добавила кипятку из бани…
А когда начала стирать тряпки, намыливая их куском серого мыла, расплакалась.
-Как же так, мам Нин, за что?
Старуха обеспокоенно выглянула из гамака.
-Мам Нин… – вытирала кулаком нос Дарья. -Михаська вчера сказал…
Старуха покачала своей седой головой:
-Нет, Дашка, не хочу я в дом. Подышать хочу воздухом…
Дарья поглядела на нее с сожалением, вздохнула и покачав головой, пошла к другому навесу, там выложила на скамью тряпье, и взялась за стирку.
Вода в бочке нагрелась под лучами солнца, Дарья зачерпнула ее ведром и вылила в деревянный ушат, туда же стиральную доску установила, добавила кипятку из бани…
А когда начала стирать тряпки, намыливая их куском серого мыла, расплакалась.
-Как же так, мам Нин, за что?
Старуха обеспокоенно выглянула из гамака.
-Мам Нин… – вытирала кулаком нос Дарья. -Михаська вчера сказал…
— Что?
Что? — с нетерпением воскликнула дама.
— Змеи там, вот что! Последний хозяин даже специалиста по гадам вызывал, чтоб объяснил феномен.
— И что, объяснил? — совсем расстроилась дама.
Змей она боялась и ей сразу разонравился участок.
— Ну, да — усмехнулся Матвей, — говорит, ничего не попишешь — у них тут миграция!
***
По дороге через деревню второй день шли беженцы. Уже неделю ходили слухи, что немец близко. Все, кто хотел, и главное, мог, ушли. Часть примкнула к партизанскому отряду Заварзина, а часть ушла в тыл. В деревне из восьмидесяти с лишним дворов жилых осталось десять.
Среди тех, кто остался, была и Василиса, баба лет тридцати пяти. Лицом её Бог не обидел, очень милое было у
Что? — с нетерпением воскликнула дама.
— Змеи там, вот что! Последний хозяин даже специалиста по гадам вызывал, чтоб объяснил феномен.
— И что, объяснил? — совсем расстроилась дама.
Змей она боялась и ей сразу разонравился участок.
— Ну, да — усмехнулся Матвей, — говорит, ничего не попишешь — у них тут миграция!
***
По дороге через деревню второй день шли беженцы. Уже неделю ходили слухи, что немец близко. Все, кто хотел, и главное, мог, ушли. Часть примкнула к партизанскому отряду Заварзина, а часть ушла в тыл. В деревне из восьмидесяти с лишним дворов жилых осталось десять.
Среди тех, кто остался, была и Василиса, баба лет тридцати пяти. Лицом её Бог не обидел, очень милое было у
загрузка
Показать ещё