СВЕТЛАНА СПИРИНА

Начало 70-ых.. Поздняя осень.. Глухомань на Еринате. Воздух был хрустально-холодным, пропитанным запахом хвои и первого инея. Золото лиственниц уже осыпалось, тайга готовилась к зимней спячке. Карп Осипович, несмотря на седину в бороде и семь десятков лет за плечами, двигался по склону с привычной, медвежьей уверенностью таежника. Его глаза, острые под нависшими бровями, выискивали в кронах вековых кедров заветные темные гроздья – шишки. Зима предстояла долгая, запасы скудные. Каждая горсть орехов – жизнь. — Агафья! Дмитрий! — его голос, хрипловатый, но еще крепкий, разнесся по тишине. — Смотрите, на том исполину – словно пчелиный рой шишек висит! Не иначе, сам Господь послал. Он указал рукой с корявыми, узловатыми пальцами на могучий кедр, возвышавшийся над остальными. Ствол его был темным, морщинистым, как кожа древнего ящера, а ветви, тяжелые от урожая, склонялись почти до земли в нижней части. — Батя, высоковат, — опасливо сказал Дмитрий, подростком ловко карабкавшийся