Ирина Шляпцева (Ховалкина)

— Молчишь значит, Захар? - участковый Семеныч с громким стуком поставил эмалированную кружку на грубо сколоченный стол. Чай расплескался, оставив темную лужицу на досках. — Вся деревня на ушах стоит. Бабы детей на улицу не выпускают, мужики ружья чистят, а ты тут сидишь, как сыч, и в окно глядишь. — А что мне говорить, Семеныч? — голос Захара прозвучал глухо, словно из пустой бочки. Он не обернулся, продолжая смотреть на заснеженные ели за окном. — Тайга — она большая. Медведь — он хозяин. — Хозяин! — фыркнул участковый, нервно теребя портупею. — Этот твой «хозяин» вчера у Петровича собаку с цепи снял. Вместе с будкой уволок. Это не зверь, Захар, это дьявол. Следы видел? Снегоступы, а не лапы. Народ его «Людоедом» прозвал не ради красного словца. Смотри, доберется он до тебя. Ты тут один, на отшибе... — Не доберется, — отрезал лесничий. — А если и доберется — значит, судьба такая. Езжай, Семеныч. Темнеет уже. Нечего тебе тут делать. Участковый тяжело вздохнул, нахлобучил ушанку и выш

На дальнем кордоне, там, где великая сибирская река делает крутой, почти неестественный поворот, врезаясь с размаху в гранитный скалистый кряж, время течет совсем по иным законам. Здесь нет суетливых минут и мелочных секунд. Время здесь густое, тягучее, как сосновая смола. Оно измеряется не стрелками на циферблате, а уровнем воды на черно-белой мерной рейке, оттенками неба перед закатом, густотой тумана, сползающего с сопок, и годовыми кольцами на спилах вековых лиственниц. Архип Иванович, бессменный смотритель водомерного поста «Кедровый кряж», идеально вписывался в этот суровый пейзаж. Он был человеком, словно вытесанным из мореного дуба, пролежавшего в воде сотню лет: крепким, жилистым, немногословным и надежным, как сама земля под ногами. В свои шестьдесят с небольшим он сохранил прямую, офицерскую осанку и тот особый, ясный и цепкий взгляд человека, привыкшего годами смотреть вдаль, за горизонт. Его мир, ограниченный периметром кордона, был расчерчен в строгую клетку, подобно ст

Друзья мои, сегодня мы с вами приготовим блюдо, которое я называю "объятия бабушки в тарелке". Знаете, почему? Случилось, значит, как-то давно побывать моей бабушке в Турции. На завтрак подавали великолепно вкусные тефтельки. Пришлось ей, родненькой, согрешить с цыганским поваром, дабы раздобыть-таки данный рецепт в свою копилку умений и дарований! В последствии, под страшным секретом она передавала этот секрет моей свекрови в темноте дачного утра под рюмочку кофе .... А потом энтот рецепт разгадала и я. Сама! Во какая я умница-разумелица. )) Надо было назвать рецепт "Бабушкин грех", но вы не станете это искать в поисковике, да и вообще читать дальше... 😜 Каждый раз, когда я сажусь писать очередной рецепт в Дзен, я перебираю в памяти эти "великие пафосные заголовки" современных блогеров и... что-то меня останавливает так называть статью. Совесть?! )) Да ну не... откуда? Но тефтели эти и правда вкусные и запросто соберут за большим столом всю семью, так что поделюсь с вами своим реце