Сергей Горбунов

Честно говоря, друзья, я до последнего надеялся, что это просто слухи. Ну, знаете, как обычно у нас бывает: попугают в новостях, депутаты поговорят, а потом всё спустят на тормозах. Но нет. Когда я в декабре сел продлевать полис на свою "ласточку", калькулятор на сайте страховой выдал мне такую цифру, что я сначала подумал — у них сбой в системе. Перегрузил страницу. Цифра осталась. Я не лихач, стаж за баранкой — больше двадцати лет. Аварий не было (тьфу-тьфу) уже вечность. Но сумма в чеке выросла. И когда я полез разбираться, откуда ноги растут, волосы на голове зашевелились. Оказывается, то, что мы видим сейчас — это только цветочки. Настоящие "ягодки" (причем, горькие) ждут нас в 2026 году. Систему ОСАГО решили перетряхнуть так, что мало не покажется никому. И если вы думаете, что вас это не коснется, потому что вы "ездите аккуратно" — у меня для вас плохие новости. Давайте по фактам, без сложной терминологии. С декабря 2025 года Центробанк "раздвинул границы". Звучит красиво, да?

Здравствуйте, уважаемые читатели! Дорогие читатели, если есть возможность поддержите нас донатом, для развитие канала! Видеозаписи с участием сотрудников ГИБДД в последнее время приобрели огромную популярность в социальных сетях, такие видео очень популярны. На большинстве таких роликов инспекторы ГИБДД настойчиво требуют прекратить видеосъёмку, объясняя это нарушением закона. Ещё более распространена ситуация, когда инспектор ГИБДД составляет протокол и запрещает снимать его действия на камеру, угрожая водителю применением силы или наложением ареста. Насколько законны такие требования и что говорит на этот счёт Верховный суд? Почему инспекторы ГИБДД не любят видеосъёмку? В глазах инспектора ГИБДД видеозапись — это потенциальный инструмент, который может быть использован против него. Именно поэтому многие сотрудники ГИБДД активно препятствуют съёмке, стремясь ограничить возможности фиксации их действий гражданами. То есть, если что-то сделал инспектор ГИБДД не так, то по видео это м

Вы читаете эти спокойные, убаюкивающие слова депутата: «крайняя мера», «только суд», «нельзя выселить собственника». Вам пытаются продать сказку о гуманной и справедливой системе, которая лишь «крайне редко» и «по решению суда» может лишить вас крыши над головой. Но давайте переведём этот бюрократический язык на человеческий. Они говорят о законном праве лишить человека дома. Они обсуждают, как это сделать «цивилизованно». Это не про закон. Это про слом воли. Про запугивание. Про то, чтобы вы, боясь потерять последнее, молча платили за растущие тарифы, за тепло, которое не греет, и за воду, которую невозможно пить. Это статья — не разъяснение. Это — угроза, завёрнутая в целлофан юридических терминов. И мы сейчас эту упаковку порвём. Давайте разберём эту сладкую пилюлю по атомам. 1. «Крайняя мера, только суд». Это звучит как гарантия. На деле это — ритуал легализации насилия. Суд в России, как мы уже знаем, — это не независимый арбитр. Это конвейер по штамповке решений, угодных системе.

Давайте сразу без реверансов. Если человек 40 лет работал и получает 12–15 тысяч пенсии, — это не «особенность расчёта». Это плевок в лицо, завёрнутый в красивые формулы. И не надо делать вид, что люди «просто не разобрались». Они разобрались. Именно поэтому и злятся. Самая любимая мантра последних лет звучит так: «Надо было больше зарабатывать. Надо было работать в белую». Отличный совет. Особенно для: Им что, надо было машину времени купить и пойти в айти в 1996 году? Или бросить деревню и уехать в Москву, оставив детей и родителей? Когда такие советы звучат с трибун — люди не мотивируются. Люди закипают. Нет. В реальности — почти ничего. Стаж сегодня — это фон. Главное — сколько денег официально прошло через систему. Можно: и при этом иметь: И в итоге услышать: «Извините, баллов маловато». То есть вы не пенсионер, вы — плохо оформленный файл. Вот здесь начинается самое интересное. Работодатель сэкономил. Государство не потеряло. А пенсионер остался с дыркой в кармане. И теп