Прорывист

Мудрецы и мудраки #философия «Новичок, - писал Маркс, - изучивший иностранный язык, всегда переводит его мысленно на свой родной язык; дух же нового языка он до тех пор себе не усвоил и до тех пор не владеет им свободно, пока он не может обойтись без мысленного перевода, пока он в новом языке не забывает родной». [Маркс. «18 Брюмера Луи Бонапарта»]. Маркс свободно владел несколькими языками и потому признак, по которому можно судить о степени действительного освоения иностранного языка в рамках своего профессионального интереса, был сформулирован им со знанием дела. Большинство же современных русскоговорящих философов пользуются словосочетанием «философия», так, как будто в совершенстве владеют древнегреческим и поэтому им, якобы, нет нужды переводить этот термин на русский язык. Дескать, «зовите нас, просто, философами». Совершенно ясно, что, только для тех, для кого древнегреческий язык был родным, смысл словосочетания «философия» не требовал перевода, примерно так же, как и для русскоязычных не требует перевода слово «мудрость». Всякий русскоговорящий знает, что это слово противоположно по смыслу слову «глупость», но упорно использует слово «философия» так, как будто мудрость не синоним философии. Видимо, сами понимают, как глупо современных философов называть мудрецами. В годы перестройки, демократы, в шутку, применяли к ним слово «мудраки». Практика показывает, если человек на родном языке не удосужился вникнуть в сущность явления, то не факт, что на иностранном языке суть явления будет ему понятнее. Т.е. проблема философов мира до Маркса не в морфологии и фонетике языков, а в степени постижения представителями любой языковой группы сущности явления, обозначенного тем или иным набором звуков и графических символов. Поэтому и в РФ сегодня трудно найти официального философа, который имел бы славу мудреца и не был бы «комильфо» ради университетского оклада. В. Подгузов Журнал «Прорыв» Из статьи: «О философской ширме идеологии классового общества»

Сущность конституции #политика , #история Сталинская Конституция является не источником диктатуры пролетариата, но юридическим (= насильственным) закреплением её завоеваний. У каких бы то ни было конституций нет никакой реальной силы, если за ними не стоят социальные силы. Сталинская Конституция существовала до тех пор, пока существовала её поддержка со стороны масс. А массы шли за партией. Как только партия решила принять новую конституцию, то сталинская утратила всю свою силу. Не конституции определяют общественную жизнь, а содержание классовой борьбы, что, в свою очередь, лишь отражается в нормах права. Что такое конституция диктатуры пролетариата? Это возведённая в закон, то есть в публично оглашённое общественное правило, опирающееся на принуждение, воля рабочего класса по поводу достигнутой степени ослабления эксплуататорских классов при недостаточной развитости производительных сил для полного отказа от права в пользу научной основы общественной жизни. Грубо говоря, большевистские конституции содержали в себе перечень марксистских положений механизма уничтожения объективных основ классового деления общества. Марксизм таким образом превращался в норму права, в правила, за нарушение которых диктатура рабочего класса карала. Ясно, что в таком случае эта возведённая в закон воля рабочего класса вырабатывается, выковывается сознательно его авангардом, иначе было бы невозможно удержать государственную власть. Если же воля рабочего класса вырабатывалась не марксистами, а оппортунистическими руководителями КПСС, то Конституция СССР и содержала всякий оппортунистический хлам. Юридически закрепляла то фактическое политическое сознание, которое определялось качеством авангарда рабочего класса. Но никакая конституция не способна отменить классовую борьбу, изменить классовую природу власти или построить коммунизм. Можно сказать про первые советские конституции, что партия и все сознательные рабочие шли навстречу крестьянским массам и мечущейся интеллигенции в приобщении к строительству неэксплуататорской формации более привычными для них, юридически закрепленными, нормами поведения. Кроме того, большевистские конституции оказывали мощный пропагандистский эффект в буржуазных странах. А. Редин Из статьи «Концепция "СССР — капиталистическая страна"»

Почему не уважают учителя? #педагогика I. Начиная с хрущевских времен был допущен перекос в доходах между интеллигенцией и работниками физического труда (из перехода на финансовые планы следовало, что материальное стимулирование работников физического труда становится приоритетной задачей — поощряли в первую очередь те отрасли, которые приносили прибыль, хозрасчет давал механизмы решения этой задачи). В результате учитель зарабатывал 120 рублей с высшим образованием, выполняя важнейшую социальную функцию подготовки кадров, а сталевар за 500 шуровал ломиком с образованием в лучшем случае в 8 классов, а фактически зачастую и это образование ему было излишним. Разумеется, что при таком раскладе уважение к учителю падало — государство показывало таким образом экономически маловажность его работы. II. Вытекает из п.1: комплектование педвузов пошло по остаточному принципу — туда поступали не лучшие ученики, а те, кого в другие вузы так или иначе не взяли, в основном середнячки без инициативы и без особых способностей к исследовательской, творческой работе. III. При этом в силу развития системы подготовки кадров через педвузы практически прекратился и прием в систему образования энтузиастов-самоучек, которые, даже в небольшом количестве, заметно оживляли школьную работу, плотней связывали школу с производством, служили противовесом казенщине, своеобразным общественным контроллером системы образования «изнутри», что позволяло избавляться от превращения педколлективов в узкую корпорацию и корректировать методику, цели и формы образования. В этом смысле СССР «повезло» (не от хорошей жизни, конечно) — после 1-й мировой, Гражданской, Великой Отечественной войн педагогические кадры набирались в значительной степени заново и из людей, не связанных с корпорацией педагогов — из бывших революционеров, фронтовиков, мастеров с производств (из их числа вышел, например, Макаренко, в школе после Гражданской войны преподавал прообраз Павла из Повести «Мать» Петр Заломов), не нашедших своего места в других местах интеллигентов, например, выпускники фундаментальных кафедр ВУЗов часто шли в школу (ну, например, такого историка описывает фильм «Доживем до понедельника»). К 1960-м годам этот поток практически прекратился, и школа стала хуже реагировать на общественные запросы, что создавало в массах мнение, что школа учит формально и ненужной ерунде. IV. В рыночных условиях сама ценность знаний резко упала — если в СССР тарифная сетка так или иначе гарантировала при повышении квалификации либо повышение жизненного уровня, либо повышение социального статуса, то в рыночных условиях и в условиях безработицы наличие знаний не только ничего не гарантирует, но и не выявляет прямую зависимость с жизненным уровнем. Резкое опускание жизни основной массы технической интеллигенции, деиндустриализация в РФ и на постсоветском пространстве, резко увеличившая количество людей с высшим образованием среди грузчиков, водителей, строителей, безработных и прочих, резкое снижение зарплат учителей, библиотекарей, научных сотрудников, проходящая на фоне возвышения малограмотных «Вованов с раена», вороватых бухгалтеров и прочих предпринимателей, наглядно показало населению, что учись-не учись, а материальный достаток с образованием связан в лучшем случае косвенно. V. Классовое расслоение постсоветского населения обрушило социальный статус учителя — поставив мерой социальной значимости доход. Рыночная экономика учителей поставила на уровень обслуживающего персонала. Когда ученик получает карманных денег больше, чем учитель зарплату, причем воспитывается в буржуазной среде, рассматривая всех ниже его по доходу как прислугу, получить уважение можно только очень недюжинными усилиями. А каждый учитель знает — стоит в коллективе хотя бы одному проявлять явное неуважение, как в прах посыпется уважение всего остального коллектива. VI. Учителя жалуются на неуважение со стороны родителей, но при этом не только не брезгуют репетиторством, но и настойчиво за него выступают. Человека, которого можно купить как проститутку, вряд ли будешь уважать. Если я заплатил работнику — «логично», что на него могу наорать. И тут уже неважно, тому ли я работнику заплатил, либо другому. Наорать можно на любую проститутку на панели. Сегодня одна пойдет, завтра другая. Рыночная экономика превратила учителей из общественных служащих в наемных работников со всеми вытекающими. Какое уважение к человеку, продающему свою рабсилу и при этом не борющемуся за уничтожение такого состояния? VII. В силу того, что система образования в РФ из классической советской преобразуется в капиталистическую, когда наемному работнику дается только минимум знаний, необходимых только для выполнения узких функций, заточенных приносить прибыль, становится очевидна резкая пропасть между уровнем знаний родителей, воспитанных в основном по советской системе и детей, которые растут малограмотными и с узким кругозором, и силами семьи даже при желании часто не удается это поправить, а дополнительное образование стоит огромных денег. Логично, что родители предъявляют претензии учителям как первому и имеющими с ними контакт чиновнику министерства образования. Бездумное и послушное исполнение приказов Минобра, отсутствие массовой оппозиции к ней в школе со стороны низовых работников — учителей, резко роняют авторитет учителя как в родительской среде, так и среди учеников. Учитель, который настойчиво заставляет учеников выполнять тест Минобра с идиотскими вопросами и не менее идиотскими ответами (опыт ЕГЭ дает массу примеров того), которые при этом напрямую служат цели социальной сегрегации учеников (профилирование, поступление в ВУЗ по результатам ЕГЭ), в глазах населения превращается в натурального врага народа, который оболванивает их детей и преграждает им путь к образованию. Виновен ли в этой ситуации учитель? Безусловно. В общей беде народа, профукавшего Советскую власть, учителя старшего поколения принимали самое непосредственное участие. Именно они, не разбираясь в марксизме, обществоведчески калечили в советские годы юные души, начетнически преподавая историю, обществоведение, дискредитировали марксизм. В перестройку именно учительская среда выдвинула целую кучу «реформаторов образования» — сначала корпорация завела в формалистическое болото дело образования в хрущевско-брежневские годы, а потом в перестройку поскакала «реформировать», поддержала и пассивно, и в некоторой части — активно, разрушение СССР. Впрочем, это общая вина населения СССР, и тут учителя ничем не стали лучше всех остальных. За 30 лет систематической деградации среднего образования мы можем видеть только лишь отдельные публичные протесты отдельных учителей относительно содержания учебных планов и учебников. Остальные, даже если с чем-то не согласны, послушно выполняют, даже не пытаясь не то чтобы публично протестовать, но хотя бы втихую саботировать. Педагогическое сообщество не только не выдвинуло сколь-нибудь серьезную оппозицию Минобру, но и вообще слабо представляет, какого содержания должны быть программы. Все выступления оппозиционных педагогов крутятся вокруг того, что они не хотят — ЕГЭ, болонской системы, но нет никаких толковых работ, каким образом должно строиться образование. Это также никак не может вызывать уважения к педагогам. Педагогическое сообщество явно чурается политической борьбы и никак не увязывает негативные явления в области образования с капитализмом и рыночной экономикой. Педагоги никак не собираются менять политический строй, они практически не участвуют в политической борьбе с уничтожающей советское образование властью и, наоборот, являют собой чуть ли не самую послушную категорию чиновничества, которой доверяют даже такие щекотливые дела, как вбросы бюллетеней на выборах. Получается уникальная шизофрения в их мозгах — с одной стороны, они критикуют ЕГЭ, а с другой — способствуют режиму, который в это ЕГЭ уцепился хваткой клеща. Разумеется, педагоги в такой ситуации не воспитывают новое поколение в духе революционном, творческом, не прививают детям любовь к науке, к обучению, а штампуют недалеких невежественных митрофанушек, которые в географии больше полагаются на Гугл, чем на какие-либо знания и ищут Кубу в Индийском океане. И после этого удивляются, что обученные ими детки, вырастая и заводя собственных детей, их не уважают. А разве вы воспитали детей в уважении к знаниям, чтобы уважали и тех, кто эти знания дает? Большинство учителей в такой ситуации профессионально деградируют сами — они не читают литературы по специальности, не ищут новых методик, не экспериментируют и не уделяют работе времени больше отведенного. В результате складывается ситуация, что практикующий и интересующийся инженер может гораздо более эффективно преподавать профильные предметы, чем профессиональный учитель, население переключается на самообразование, и само нахождение в школе превращается в этакую формальность, взятку учителю за получение аттестата. Большинство учителей не являются носителями передовых идей, а проповедуют идеализм, позитивизм, религию, национализм, либерализм и прочие реакционные и ненаучные идеи. Более того — учителя проповедуют и в своих предметах такие мракобесные вещи, которые составят честь любому РЕН-ТВ. Ну как можно уважать учительницу, заставляющую детей молиться и с придыханием рассказывающую про «чудо благодатного огня»? Из статьи И. Шевцова - https://prorivists.org/respect_teacher/

Позиция журнала «Прорыв» #пнц Редакционный актив журнала «Прорыв» неоднократно заявлял, что во главу угла своей программы ставит борьбу за повышение научности, добросовестности и творческого характера публикаций, а не за их количество или частоту выпусков. На этих же принципах журнал строил и строит отношения с читателями и авторами. Могут спросить, а почему мы берем на себя функцию определять, что научно, а что ненаучно? Прежде всего, потому, что другие издания левого толка на себя эту функцию не берут. Они или стесняются, или не считают себя достаточно компетентными, или сознательно борются лишь за популярность, за тиражи, за широту авторского коллектива, за полемичность своих выпусков, в угоду вкусам современной массовой аудитории. Нас же интересует лишь уровень научности. Принимать или не принимать такую позицию это, как говорится, проблемы наших дежурных «поучателей». Причем, актив журнала «Прорыв» не прибегал и не будет прибегать к каким-либо организационным или психологическим ухищрениям для укрепления своих отношений с читателями и писателями. Мы считаем, что единственным надежным средством, способствующим установлению длительных и прочных, истинно товарищеских отношений между людьми является научное мировоззрение, тем более, на современном этапе массового идейного провала партий с коммунистическими названиями. Практика показала, что все остальные, известные науке, мотивы деятельности людей, как-то: интересы, вера, стимулы, потребности, патриотизм, - играют в коммунистическом движении, в конечном итоге, деструктивную роль. Обыденная мотивация достигает конструктивных целей лишь в том узком спектре случаев, когда содержание обыденных мотивов и их направленность случайно совпадает с научной теорией. Например, патриотизм имеет некоторый положительный смысл, если он освещен борьбой с откровенным фашизмом. За пределами этой борьбы патриотизм сам превращается в разновидность фашизма и, в такой же степени, как сам фашизм, порождает предпосылки для возникновения очередной мировой войны, в которой патриоты-вожди сожгут миллионы «любимых» земляков и единоверцев. Любое общественное движение, кроме коммунистического, имеет моральное и историческое право на любую обыденную мотивацию своего партийного строительства, вплоть до сексуальной ориентации или манеры бить куриные яйца. Коммунистическая партия может быть партией исключительно наступательного научного мировоззрения. Если этого не наблюдается, эта партия вовсе не коммунистическая, сколько бы красных знамен она не выносила на демонстрации. Однако поиск научной истины - всегда сложный и не гарантированный процесс. Не каждый человек, объявивший о своих намерениях писать научно, легко справится с этой задачей. Выпуская журнал, мы сознаем, что открыты как для конструктивной критики, так и для бессовестной мистификации. Мы знаем также, что научная критика, в основном, не сладкое, но очень полезное лекарство. Однако порой, и озлобленные, и бессодержательные нападки помогают точнее определить степень урона, нанесенного оппортунистам публикациями журнала. Сожаление вызывает лишь то обстоятельство, что в левом движении, как оказалось, осталось очень мало активистов, от которых можно ожидать научной критики. Тем не менее, журнал будет и впредь открыто излагать свои взгляды на наиболее важные и актуальные проблемы современного коммунистического движения, обнажать гнойники оппортунизма, чтобы быть однозначно понятыми читателями, выбирающим позицию в политической жизни общества. Можно безо всякой натяжки констатировать, что, несмотря на стремление редакции «Прорыва» к превращению журнала в научно-теоретическое издание с преобладанием «скучных», пространных теоретических статей на философские, экономические, исторические темы, круг наших читателей и авторов, поставивших перед собой цель овладеть методологией марксизма, медленно, но расширяется. При этом редакционный актив ни в коей мере не заинтересован в искусственном ускорении этого процесса. Как говорится, плод должен созреть. Иначе говоря, журнал был всегда верен краеугольному положению марксизма: в области научной теории не может быть компромиссов по определению. Редколлегия не намерена устраивать полемику с авторами относительно причин отказа в публикации. Мы исходим из того, во-первых, что полемики вокруг журнала хватает и, во-вторых, что истина всегда одна, и рождается она не в полемике, а в практике теоретической формы классовой борьбы. Иными словами, прежде чем отстаивать истину в споре, её необходимо родить, а рожать истины в обстановке базара, с точки зрения научной психологии, невозможно, поскольку со всех сторон несутся столь же глупые (если не только глупые), сколь и спекулятивные советы «доброхотов». Полезнее знать не множество суверенных ошибочных суждений, рожденных недобросовестными полемистами, а лишь истину, безусловно необходимую для достижения победы. Коммунистическая партия должна вооружить наемных рабов точным знанием законов развития, а не рулонами «Дискуссионных листков». Журнал не намерен завоевывать популярность публикациями полного перечня телевизионных программ. Мы и впредь будем ориентироваться на читателей и авторов, которые могут без поводырей, трудолюбиво разбираться в сложных и важных проблемах и формировать своё научное мировоззрение, опираясь не только на авторитеты, пусть даже самые высокие, а на самостоятельно доказанные и проверенные практикой истины. Актив «Прорыва» будет безмерно счастлив, если на теоретическом небосводе современного марксизма появится издание, которое превзойдет «Прорыв» по уровню научности публикаций. Коммунистическое движение от этого только выиграет. Пока же мы слышим лишь бессодержательное шипение в наш адрес, исходящее из «террариума единомышленников». Редакция газеты «Прорывист»

Организационные формы власти и коммунизм #история , #политика Само придание способу формирования органов публичной власти значимости, достаточной для того, чтобы утверждать, что Сталин совершил ошибку, а Советы утратили своё качество органов диктатуры рабочего класса, говорит лишь в пользу либеральной теории права. По заметкам Ленина о выборах в Учредительное собрание и в Советы видно, что он отводит представительным учреждениям вообще второстепенную роль, уж тем более не обращает внимание на принципы их формирования. Публичные органы власти нужны, не чтобы пролетариат сам собою управлял, как это понимают сторонники демократии, а в силу привычек, социальной инерции. Кроме того, по причине объективной необходимости сохранить принуждение, а в глазах пролетарской и особенно крестьянской «толщи» представительные учреждения власти выглядят гораздо более логично. В реальности понятно, что классом руководит авангард — партия, что успешность этого руководства зависит от интеллектуальных, волевых и прочих личностных качеств кадрового состава этого авангарда, от эффективности его организационного построения и прочности связей со своим классом. Ленин указывал: «[Большевиков обвиняют, что] мы понимаем под диктатурой пролетариата в сущности диктатуру его организованного и сознательного меньшинства. И действительно, в эпоху капитализма, когда рабочие массы подвергаются беспрерывной эксплуатации и не могут развивать своих человеческих способностей, наиболее характерным для рабочих политических партий является именно то, что они могут охватывать лишь меньшинство своего класса. Политическая партия может объединить лишь меньшинство класса так же, как действительно сознательные рабочие во всяком капиталистическом обществе составляют лишь меньшинство всех рабочих. Поэтому мы вынуждены признать, что лишь это сознательное меньшинство может руководить широкими рабочими массами и вести их за собой… Если это меньшинство действительно сознательно, если оно умеет вести за собой массы, если оно способно ответить на каждый вопрос, становящийся в порядок дня, — тогда оно, в сущности, является партией». Марксисты в качестве штаба и направляющей силы организуют рабочий класс и ведут его к завоеванию государственной власти. Ленин учил, что «большевики победили, прежде всего, потому, что имели за собой громадное большинство пролетариата, а в нем самую сознательную, энергичную, революционную часть, настоящий авангард этого передового класса». Более того, в письме руководству НКЮста Ленин утверждал, что государство диктатуры рабочего класса — «это — мы, мы, сознательные рабочие, мы, коммунисты». Организационные формы учреждённой рабочим классом власти берутся из опыта эксплуататорских государств, из опыта революционной борьбы, из того сознания, которым обладают миллионные массы. Было бы вздорно предполагать, что органы публичной власти по своей форме должны быть навязаны массам извне, ведь для этого пришлось бы убедить почти каждого второго, поэтому революции всюду происходят в тех организационно-властных формах, которые свойственны тем или иным странам, хорошо понятны тем или иным классам, наиболее удобны народным массам и их революционерам. Всякое навязывание таких форм происходит со скрипом и, как правило, терпит неудачу. А. Редин Из статьи «Концепция "СССР — капиталистическая страна"

Что такое власть? #политика Суть власти сводится к процессу навязывания воли. В громадном большинстве случаев навязывание воли, в конечном счёте, обеспечивается насилием. В громадном большинстве случаев навязываемая воля противоречит интересам подчиняемых. Это два признака, которые отражают сущностную черту всякой власти — она возникает как продукт конфликта, немедленное обострение которого до степени взаимоистребления невозможно прекратить иными средствами. Короче: власть — это форма отношений между людьми, которая сводится к силовому принуждению действовать в ущерб собственным интересам. Государственная власть, стало быть, — это инструмент господства одного класса над другими классами, эксплуататоров над эксплуатируемыми, посредством профессионально организованного насилия, специального общественного учреждения, ставшего над обществом. Государство возникает вместе с расколом общества на классы как продукт непримиримости их антагонизма и исчезнет вместе с уничтожением этого конфликтного деления общества. Никакая власть не может стать государственной, если она не опирается на интересы реально существующего экономически и достаточно развитого политически класса. Источником власти является не право, не полномочия, не «общественный договор», не воля героев, не насилие, а отношения частной собственности. Конкретнее: разделение труда в ходе завершения неолитической революции на преимущественно физический и преимущественно умственный противопоставило друг другу две группы людей, что, в силу неразвитости сознания и господства животных инстинктов, привело к превращению этой противоположности в антагонизм, к утверждению эксплуатации посредством отчуждения управляющими всех факторов производства от управляемых. Это отчуждение коренится в самом способе производства. Поэтому одни страны исчезают, другие появляются, одни средства труда исчезают, другие появляются, а принципы отчуждения большинства в ходе производства материальных и духовных благ от условий этой деятельности остаются неизменными на протяжении всего исторического этапа классового деления общества. Эти отношения отчуждения и называются «частная собственность». Государство же есть своего рода условие сохранения установившегося порядка отчуждения, порядка господства эксплуататорского класса над эксплуатируемыми посредством организованного насилия. Так понимает власть марксизм. А. Редин Из статьи «Концепция "СССР — капиталистическая страна"»

Капитализм - финальная форма рабства #политика #публицистика Самая изощрённая, самая подлая. В нём человек закован не столько цепями из железа, сколько цепями из привычек, долгов, машин и страха. Капитализм больше других играет на самом низменном в человеке. При капитализме рабство достигло апогея — не внешнего, а внутреннего, духовного. Если раб знал, что он раб, если кандалы звенели на его ногах и плеть резала кожу, то современный наёмный раб под рокот станков, шум машин и шёпот кулеров считает себя свободным. Хотя и не чувствует, потому что сердце и душу иногда обмануть сложнее, чем разум. Как будто никакой человек больше не стоит над другим напрямую — теперь над трудящимися стоит капитал, эта бездушная, холодная сила, созданная руками людей, но живущая по своим законам, будто чудовище, выросшее из лаборатории человеческого труда. Мир, где мёртвый труд поглощает живой, где накопление становится богом, а человек — пешкой, мясом, батарейкой. Олигархи, владельцы капиталов ведут Землю к самоуничтожению. Если не ядерному, то экологическому. Они ведут общество к ещё большему неорабовладению. Но в этой тьме есть и свет. Всякая форма рабства несёт в себе зародыш освобождения, и капитализм, как последняя и высшая форма порабощения, создал и все условия для своей собственной гибели. В своей жадности он развил технику, поднял на небывалую высоту производительные силы, то есть и человека. Горожанин-пролетарий по сравнению с крестьянином или рабом стоит выше на порядок и умом, и делом, и организацией. Это — шаг к обществу, где человек не будет властвовать над человеком, где труд станет радостью творчества, а не повинностью выживания. Для этого нужны два достижения: покончить с нуждой и освободиться от изнуряющего физического труда, чтобы разум мог стать главным орудием; и решить три задачи: преодолеть противоположность между городом и деревней, между индустрией и сельским хозяйством; воспитать человека коммунистического общества; и уничтожить господство рутинного труда — эту убивающую душу болезнь повседневности. Это и есть научный ответ на вопросы о Свободе и Справедливости. Всё это и был сталинский план построения коммунизма! План, в котором коммунизм переставал быть идеалом, мечтой, стремлением и становился практической задачей. План, где инженер и поэт, крестьянин и рабочий, учёный и солдат должны были соединиться в одном великом деле — деле освобождения. Это была не утопия, а конкретный проект будущего, изложенный в последней книге гения, включённой в программу партию и преданной впоследствии. Теперь мы опять живём при капитализме. Теперь нам опять нужна организация трудящихся и новый большевизм. Снова нужна революция, которая остановит контрреволюцию. Научно говоря, революция — это момент, когда старое достигает предела, истощает себя и погибает, рождая новое в муках собственного отрицания. Это не просто взятие власти — это целая эпоха, когда общество, ломая свои оковы, превращается из классового в человеческое, из мира рабов и хозяев — в мир свободных, подлинных людей. Мы шли по пути революции, но откатились назад. Так бывает! Ленин и Сталин это предвидели. Ленинско-сталинский большевизм — это не просто учение, не просто политика. Это целая культура, человеческая порода. Это воля, выкованная из железа, и разум, закалённый в реальной борьбе. Он вышел из самой сути марксистской науки, но стал не только теорией — стал образом жизни, особым кроем души. В нём не было места мягкости, полутонам, притворству. Главная сущностная черта большевизма после научности — правда. Простая, грубая, как молот, и острая, как серп. Большевик не говорит того, чего не делает, и не делает того, чего не сказал. Ленин и Сталин стояли вровень со своими словами: не прятались за дипломатией, не вели двойной игры. Их политика была не только наукой — она была совестью. В этом и был их авторитет, такой, что миллионы доверяли им без тени сомнения. Большевизм требует ясности и жертвы. Он требует, чтобы человек поднялся выше себя, выше своего комфорта, выше страха. Чтобы понял: революция — это не момент и не лозунг. Это путь человечества из тьмы к свету, из нужды к изобилию, из рабства к свободе и равенству. И тот, кто идёт этим путём, должен быть готов идти до конца — даже если дорога лежит через бурю. Как снова выковать большевизм, который так не похож на современные партии с очень коммунистическими названиями и пустым содержанием? Где те, кто способны проводить классовый подход в деле повторения большевизма? Только прорывцы. Только научные централисты. Кто, если не они? А. Машин Газета «Проывист» Из статьи: «Марксизм и капитализм»

Почему европейским фашистам не удалось в 1941 году захватить Москву? #видео Планируя блицкриг, нацисты исходили из того, что немецкие солдаты и офицеры понесут потери, не превышающие тех, что были на 20-й день операций в Польше или во Франции, и дело здесь не в бережном отношении генералов к «пушечному мясу», а в допустимых масштабах урона, при котором достигается конечная цель войны. Потому и ежедневные рапорты генералов, особенно в первый год войны с СССР, всегда скрывали истинные масштабы потерь гитлеровских войск, а Гитлер на карте продолжал оперировать дивизиями и корпусами, которые к ноябрю 1941-го на самом деле таковыми уже не являлись. Уже 20 ноября фон Бок ставил его перед фактом: «Правое крыло 4-й армии в обозримом будущем к активным наступательным действиям неспособно, возможности 17-й и 173-й дивизий, принимавших участие в тяжелых оборонительных боях, исчерпаны полностью, остальные дивизии понесли тяжелые потери. 12-й и 20-й корпуса также чрезвычайно ослаблены и прорвать позиции противника не имеют возможности». 5 декабря Франц Гальдер дипломатично отмечает в дневнике: «Фон Бок сообщает – силы иссякли. Завтра он сообщит, есть ли необходимость отвести войска». Разумеется, мысль можно оформлять и образно: «Выдохлись», «Силы иссякли» или, как об этом докладывали Геббельсу чины военной цензуры 2-й германской армии, читавшие письма немецких солдат за месяц до наступления РККА под Москвой: «Моральный подъём, который войска испытывали в связи с громадными успехами в предыдущие месяцы, в ноябре не наблюдается». Существует основная причина в военном искусстве, по которой армия не может продолжать наступление: когда некому это делать. Пирровых побед на войне никто не отменял. На тех направлениях атак, где войска под управлением фон Бока в первый месяц войны иногда имели десятикратное превосходство над советскими частями по плотности танков и орудий на километр фронта, наступление развивалось относительно успешно, пока «клинья» не натыкались на следующую линию обороны. Но советские войска оборонялись столь решительно и умело, что Боку, как правило, приходилось обходить оборонявшихся, задействовать множество дивизий на внутренних кольцах окружения и нести основательные потери, превращая «клинья» в массовые захоронения своих солдат. Весь текст 

Про искусственный интеллект и новый "луддизм" #экономика О, встретил тут в обсуждениях ИИ как инструмента разработки ПО обвинения противников ИИ в луддизме, причем указывая все ту же причину луддизма - де -ИИ отнимает рабочие места. Причем, самое интересное, что эти же самые люди, которые в режиме жесткого дежавю повторяют рассуждения английских лордов 19 века о прогрессе и луддизме, спроси их, будут с пеной у рта доказывать, что Маркс неправ, и капитализм сильно изменился :). Однако совсем прямые параллели тут приводить вряд ли имеет смысл. Машинное производство в 18 веке успешно воевало с ручным немеханизированным трудом, с механизацией относительно ПРОСТЫХ операций. Механизация простого ручного труда, кроме роста КОЛИЧЕСТВА вело за собой и рост КАЧЕСТВА продукции за счет стандартизации, разделения труда, контроля качества на крупном производстве. Именно потому, что произведенные на фабричных станках пистолеты укладывались в меньшие допуски по калибру, а стоили дешевле, и произвести их в короткий срок можно было больше, именно поэтому станки и выигрывали. Если бы за механизацией не стоял рост качества, то мы бы имели достаточно странную экономику с сохранением высокой доли ремесленного труда. Но совершенствование средств производства таково, что как бы мелкие ремесленники, которые в своих самодельных кузнях и мастерских делают "мебель ручной работы" или выковывают "самые настоящие суперножи по рецептам древних мастеров", ни надували щеки, крупное производство все равно делает массовый продукт в целом дешевле и качественней. Именно тот факт, что машинно произведенное сукно было не просто дешево, но и существенно качественней произведенного на ручных станках, и вызывало жгучую ненависть последователей мифического Джона Лудда. Ремесленное производство достаточно длительное время сосуществовало с мануфактурой, и если бы фабричное качество оставалось плюс-минус на уровне ручного, то протянуло бы еще сотню-другую лет. Рост качества продукции вбил в гробы ремесленников последний гвоздь. Однако в разработке ПО мы имеем качественно иную ситуацию - ИИ умеет "писать код", но он не умеет делать это КАЧЕСТВЕННО. То есть, скорость растет, а качество падает, причем критически. Если свести все аргументы ИИ-скептиков, то получается следующее: - качество кода, написанное нейросетями, отвратительное, и допустимо только в ограниченных случаях, когда от кода требуется простая бинарность - работает\не работает; - поддержка, оптимизация и развитие кода, написанного нейросетями, требует более высокой квалификации разработчика и отнимает бОльшую часть времени при пользовании нейросетями; - нейросеть не может нести ответственность за большую и сложную инфраструктуру, а при большой сложности ПО становится практически невозможным проверить весь написанный код руками, что создает большую дырку в безопасности и уязвимости ПО; - в процессе написания кода нейросетями теряется квалификация разработчика. И последнее - настоящая ахиллесова пята вайбкодинга. Дело в том, что в капиталистическом обществе подготовка кадров СТИХИЙНА И БЕСПЛАНОВА. Основная масса знаний и навыков разработчика ПО приобретается на личном опыте написания кода, отладки, тестирования, то есть, в работе. Нарастание компетенции идет от низшего уровня к верхним - разработчик при такой системе не может "перепрыгнуть" уровень, не пройдя его через личный опыт. Использование нейросети отсекает целый ряд низших уровней - нейросеть оносительно сносно пишет простые функции, соответственно, стажеры и джуны - младшие разработчики, которые ранее этим занимались при разработке продукта, становятся не нужны. Но разработчиков более высокого уровня, минуя эту ступень, в текущей ситуации с бесплановым образованием и наращиванием компетенций, просто НЕВОЗМОЖНО подготовить. Неизбежно в таком случае, что через какое-то время проверять что там нагенерила ИИшка, будет просто некому. Таким образом, нейросеть - это замедленная бомба тотального падения компетенций при некотором ускорении процесса разработки - чем больше общество генерирует с помощью ИИ, тем больше тупеет и неспособно на творческое развитие отрасли. Если у луддистов прошлого аргументы все целиком умещались в голодные желудки ремесленников, то в случае "ИИ-луддизма" все существенно сложней. Во-первых, ИИ-луддисты не отрицают ограниченной пользы от генеративных нейросетей, которые действительно могут автоматизировать некоторые рутинные операции. Во-вторых, их мотивация основана на факте критического падения КАЧЕСТВА продукции в условиях, когда падение качества угрожает всему человечеству вплоть до угрозы глобальных катастроф как то обрушения инфрасруктуры, крупномасштабных аварий, крупных ошибок при обработке социально-чувствительных данных или даже несанкционированных пусков ядерного оружия. Столь глобальные проблемы английские луддиты прошлого даже помыслить себе не могли, максимум, они считали появление машин предвестником библейского Апокалипсиса (что сейчас выглядит смешно). С марксистской точки зрения ИИ - это технический продукт, который капиталистическое общество НЕ МОЖЕТ В ПРИНЦИПЕ РАЦИОНАЛЬНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ИЗ-ЗА СОЦИАЛЬНОЙ НЕЗРЕЛОСТИ. Генеративные нейросети для рационального и эффективного использования требуют ВЫСОКОГО УРОВНЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПЕРСОНАЛА и ЖЕСТКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ в широком смысле этого слова. Капиталистическая экономика, управляемая рыночно, недостаточно организована для того, чтобы не использовать нейросети во вред производству и обществу. Решения в ней принимают предприниматели - люди, которые банально не только не имеют понимания общей ситуации в обществе, но и НЕ ИНТЕРЕСУЮТСЯ социальным эффектом от их решений, их интересует только вопрос личного обогащения. Граната, таким образом, отдана в пользование примитивной обезьяне, и было бы еще полбеды, если бы эта обезьяна была высшим приматом и ей хоть на уровне 3-4 человеческих лет можно было бы объяснить какую-то ТБ, хоть и без малейшей гарантии, что она исполнит ее, но большинство пользователей нижнего уровня квалификации - очень примитивные мартышки, даже не задумывающиеся о том, что делают и основная масса предпринимателей не ушла от этого уровня ни на йоту - если послушать, что несет икона буржуазии Илон Маск или тот же простихсспадя, Трамп, то очевидно, что этим людям нельзя давать в руки никаких инструментов, потому что они их немедленно обратят во вред обществу хотя бы просто по незнанию. До тех пор, пока ключевой софт пишется не нейросетями, этот вред оборачивается в вал замусоривания нейрослопом компьютераных сетей и нагрузки на оорудование. Но представим, что некому сдерживать этот поток, потому что люди, которые потенциально могут расковырять написанное ИИ и поправить по-уму, просто не были приняты на работу после учебы и не приобрели достаточных компетенций, потому что вместо них писала ИИ, а теоретических знаний, как это сделать, не получили, потому что каждый капиталист хочет переложить подготовку кадров на другого. И катастрофа перестанет казаться далеким облачком за холмами. На фоне этой проблемы массовые увольнения разработчиков из-за нейросетей, о которых трубят крупные игроки разработки ПО - это сущая мелочь, которая даже не стоит упоминания. Таким образом, "ИИ-луддизм" есть отражение того факта, что РАЗВИТИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ ПЕРЕРОСЛО ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ. Капитализм недостаточен для сколь-нибудь безболезненного функционирования генеративных нейросетей, для того, чтобы их использование не вызывало негативного экономического эффекта, необходимы меры, доступные только в плановой экономике и при условии, что все производительные силы обобществены в ЕДИНОЕ ХОЗЯЙСТВО: - плановая научно обоснованная стратегия автоматизации в рамках всего общества; - плановая подготовка и рост кадров. Для плановой экономики нет проблемы обучать специалиста хоть 10, хоть 15 лет, если таковой уровень компетенции необхдим. Вместо стихийного отбора стихийно сформировавшихся специалистов плановая экономика их целевым образом обучает. Потому она РЕАЛЬНО МОЖЕТ компенсировать разрыв между уровнями компетенций, создаваемый генерацией кода; - внедрение нейросетей лишь с научно выверенным и просчитанным положительным эффектом; - общий высокий уровень социальной дисциплины, сознательности и ответственности каждого члена общества, который формируется лишь при массовом разноплановом участии в управлении хозяйством, возможный лишь на базе общественной собственности. Последний вопрос, кстати - один из ключевых в сдерживании вообще все "хищных вещей века". Если трудовую дисциплину капиталист еще как-то может удерживать террористическими методами, то социальную получется очень плохо, потому что не может дисциплинировать в первую очередь себя. Совершенно невозможен, например, в коммунистическом обществе социальный типаж, создающий компьютерный вирус, который меняет сигнатуры с помощью ИИ или онлайн-казино, самообучающееся на действиях игрока, да или просто чат-бот, загаживающий обсуждения нейрослопом, вполне естественный для капитализма. Резюмируя, можно с уверенностью утверждать, что если старый луддизм 18-19 века отражал ВАРВАРСКОЕ, ХИЩНИЧЕСКОЕ и НЕРАЦИОНАЛЬНОЕ отношение капиталистов к рабсиле в условиях, когда капитализм ПОКА ЕЩЕ БЫЛ ПРОГРЕССИВНЕЙ относительно окружающего феодализма, то "ИИ-луддизм" отражает вдогонку к этому фактору НЕРАЗУМНОЕ И ОПАСНОЕ ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕХНОЛОГИЙ, КОТОРЫЕ КАПИТАЛИСТЫ НЕ В СИЛАХ КОНТРОЛИРОВАТЬ в условиях, когда капитализм господствует и полностью абсолютно реакционен. И в этом есть сущностное различие между "старым" и "новым" луддизмом. ИИ-луддисты уже не о себе беспокоятся, не о своих рабочих местах, они отражают беспокойство за общее состояние производительных сил, то есть отражают ОБЩИЙ КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА. Иван Шевцов

Кратко о Венесуэле: буржуазный паразит сожрал розового хозяина #политика #Венесуэла Когда вертолеты США в Каракасе высаживали десанты, по ним не работала ни одна единица ПВО. Это показывает следующее: - военные и не собирались сопротивляться; - собственно чавесисты не смогли организовать каких-либо надежных боевых соединений; - управление было потеряно еще до начала операции или было исключительно халатным. Иными словами, захват Мадуро – это результат критической деградации «боливарианства» как политического течения. Что вообще являл собой «чавесизм» или «боливарианство», если обобщить это для всей Латинской Америки? Это было движение латиноамериканской буржуазии за национальную независимость, с одной стороны, и за власть внутри латиноамериканских стран против внутренних коллаборационистов, т.е. борьба молодой и мелкой буржуазии против латифундистов, земельной, «старой» буржуазии, которая по-старинке владела землей, торговала сырьем и дешевой рабсилой, господствовала в политике, охраняя свои клановые позиции в экономике. Для того, чтобы забороть на национальном рынке старые буржуазно-помещичьи кланы, за которыми стояли монополии США (а в разное время в разных государствах и другие монополисты – например, в Перу в 80-90-х было сильно влияние Японии), «молодая» буржуазия опиралась на мелкого лавочника, крестьянство, страдавшее от господства латифундистов, диктовавших цены на рынке, на городскую интеллигенцию и пролетариат городов, страдавших в первую очередь от слабого развития местной промышленности. Потому боливарианство стало достаточно широким, буржуазным по своей сущности, массовым движением, где различные группы преследовали свои цели, но сходились в НЕОБХОДИМОСТИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ вне неоколониальной системы, невыгодной всем социальным классам, кроме небольшой группы старой буржуазии и американских монополий. Все социальные и «социалистические» меры вроде национализации земли и предприятий, кооперативы, социальных программ, ограничения цен и так далее, которые боливарианцы в разных латиноамериканских странах проводили, не являются собственно коммунистическими ни разу – это буржуазные меры, они с одинаковым успехом используются как буржуазией, так и диктатурой пролетариата. Это лишь форма реализации диктатуры в целом в определенных условиях. А вот чья диктатура и в чьих интересах осуществляет власть – это вопрос уже другой. Чавес установил БУРЖУАЗНУЮ диктатуру, но в текущих условиях это была ПРОГРЕССИВНАЯ буржуазная диктатура. Она создавала условия для развития коммунистического движения в Латинской Америке: создала благоприятные политические условия для функционирования компартий, провела ряд мер по повышению уровня образования населения, вовлекла широкие массы в решение политических и управленческих вопросов, деморализовала местную откровенно антикоммунистическую буржуазию, уменьшила влияние империалистических монополий в местной политике, частично в критические моменты даже вооружала пролетарские массы, вставила немало палок в колеса главному империалисту планеты – США. За это все Чавесу и Мадуро можно было просто аплодировать. Но при этом буржуазный популизм оставался безруким и безмозглым, как все, к чему имеет касательство буржуазия. Планирование на национализированных предприятиях фактически не было введено, и даже наоборот, расстроено коррумпированным и малокомпетентным управлением, осуществлявшимся буржуазными кадрами. Идеологическая убогость чавесизма, который в качестве авторитета взял Троцкого (!), а на практике являл собой идиотическую эклектическую национально-популистскую отсебятину, не позволила идейно вооружить ни армию, ни пролетариат. Как показала американская операция, моральный дух и у армии, и у парамилитарес совершенно никакой. Никакой долгосрочной экономической стратегии чавесисты даже не пытались реализовать. Такой стратегией должна была быть ФОРСИРОВАННАЯ индустриализация – 20 лет Сталину, который работал в гораздо худших международных условиях, вполне хватило, чавесисты просто бездарно потеряли даже куда бОльшее время и прожрали средства, которые должны были направить на развитие обрабатывающей промышленности. Нет твердой, четкой и научно обоснованной цели – нет и морального духа, нет того, за что нужно и должно сражаться. Раздача различных социальных благ нищему венесуэльскому народу в рамках нефтяной ренты – это средства, которые ушли в песок. Римский плебс с удовольствием принимал подачки от императоров, но отнюдь не стремился в армию даже тогда, когда было ясно последнему идиоту, что иначе варвары всех перережут. Ненаучность экономической программы, ее принципиальная буржуазность, нежелание и неумение перейти к плановой экономике, попытки оставить рыночную экономику в рамках половинчатой концепции «и вашим, и нашим», сопутствующая рынку высокая коррумпированность аппарата, низкая идейность администрации и партийных организаций, плохая подготовка кадров – ЭТО ВСЕ СЛЕДСТВИЯ БУРЖУАЗНОГО ХАРАКТЕРА БОЛИВАРИАНСКОЙ ИДЕОЛОГИИ. То, что практически без сопротивления сдали лидера, говорит о том, что руководство чавесистов и вечный заказчик латиноамериканского популизма – молодая местная буржуазия, не собирались вообще идти в «революционном» процессе дальше передела американской нефтяной собственности и готово договариваться с любым империалистом на хоть немного выгодных для себя условиях, выторговав себе в зависимой неоколониальной экономике кусочек. Как они это сделают – мы сейчас увидим в ближайшие месяцы. И в этом РЕАКЦИОННАЯ ЧАСТЬ боливарианства, которая, собственно, и есть СУЩНОСТЬ любого буржуазного движения. Был ли у венесуэльской боливарианской «революции» шанс развиться в социалистическую революцию? Безусловно. Если бы коммунисты Латинской Америки были бы более идейно подготовлены, то они смогли бы за 20 с лишним лет благоприятных условий в Венесуэле сформировать коммунистическую партию с научной программой, хорошей организацией, сформировать собственные вооруженные силы в рамках парамилитарес, милиции, приобрести авторитет в войсках, в пролетариате, среди интеллигенции и ПЕРЕХВАТИТЬ ВЛАСТЬ у чавесистов в периоды кризисных ситуаций, мирно или не очень. Фактически компартия Кубы, например, так и сделала – на момент победы «Движения 26 июля» она была слаба, но по мере того, как меры по национализации, планированию, замене старого аппарата, вызывали разочарование буржуазной части движения, она активно продвигала свои кадры, поддерживая и реализовывая все коммунистические по своей сути меры. Но ни одна из коммунистических организаций Венесуэлы не могла ничего подобного сделать по причине идейного разброда, низкого качества кадров и вследствие этого, слабого политического влияния. Коммунисты не воспользовались ни демократическими свободами для пропаганды как союзные чавесистам организации, не воспользовались системой образования, которую развивали чавесисты, не использовали в свою пользу социальные и экономические меры для пропаганды коммунизма и углубления некоторых революционных мер. Все благоприятные условия были спущены в унитаз. Результат – чавесисты реализовали все цели, которые молодая буржуазия им ставила, и теперь вопрос встал лишь о форме, в которой экономика возвратится в нужное заказчику буржуазное русло. Мавр сделал свое дело, мавра ушли с помощью подразделения Дельта. Вообще, по практике мировой истории 20 и начала 21 веков, буржуазные «социалисты» - это ЗЛЕЙШИЕ ВРАГИ КОММУНИЗМА. Когда Коминтерн 20-30-х упрекают, что он слишком много боролся с социал-демократией, то по итогам последней четверти 20 - первой четверти 21 века мы видим, что без СССР, без массированной поддержки социалистического лагеря БУРЖУАЗНЫЕ СОЦИАЛИСТЫ, ПОЛУЧИВ ВЛАСТЬ, если с ними не бороться, ВСЕГДА ПРИВОДЯТ К ВЛАСТИ ФАШИСТОВ. Они берут власть, дискредитируют своим половинчатым и ненаучным управлением социализм, заводят экономику в тупик. Везде, абсолютно везде, где «социалистические партии» сидели у власти и даже на первых порах имели успехи от национализации экономик (как в Ираке, Сирии, Ливии), их принципиальное нежелание углублять планирование, сокращать рыночную экономику вело к их разложению, деградации экономики и краху. Деятельность США и других империалистов по внутреннему и внешнему развалу лишь катализировала процессы разложения и добивала военными операциями. И что самое страшное – этот процесс не только вел к кровопролитным войнам и экономическим катастрофам, но и ДИСКРЕДИТИРОВАЛ В ГЛАЗАХ МАСС ВООБЩЕ САМУ ИДЕЮ ПЛАНИРОВАНИЯ И СОЦИАЛИЗМА. На загнивающих диктатурах буржуазных «социалистов» паразитами нарастали ФАШИСТСКИЕ ФОРМЫ СОЦИАЛЬНОГО ПРОТЕСТА – для арабского мира в форме радикального исламизма, для Югославии – местечкового национализма, в Аргентине, в которой доля участия государства в экономике была высока со времен Перона – в форме либеральной шизофрении Милея. В итоге буржуазный паразит сжирал «розоватого» хозяина. И, пожалуй, последний вопрос – а надо ли было пытаться? Здесь попробую объяснить с помощью определенной аналогии. В 1941 году, когда к августу стало ясно, что РККА в маневренной войне проигрывает вермахту, набрала силу «перманентная мобилизация», когда под танковый каток гудерианов бросались свежесформированные дивизии, количественно и качественно гораздо слабее кадровых и штатно вооруженных, в сложных условиях они вводились в бой часто неудачно и с плохим управлением. Немцы вполне закономерно разбивали эти части раз за разом, но эти части успевали выиграть время и нанести противнику потери. Как ни хвастались немецкие генералы своими успехами, но потери были ненулевые, и в конечном счете кишка у немецкой военщины порвалась – оказалось, что под Москвой наступать уже некем, в полках по 200 человек, способных взять в руки винтовку. А Сталин к тому времени скопил и подготовил резервы по полному штату. Эта аналогия вполне подходит и к революционному процессу. Мы, имея опыт постсоветской идеологической и практической пропагандистской работы, знаем, какая гигантская работа с низкого уровня общественного сознания и низкого старта образовательного уровня, создать партию, вооруженную научной теорией. Даже с более образованным, чем венесуэльский, населением РФ, российскими коммунистами эта задача не решена за 34 года, и работы еще очень и очень много. В таких условиях благоприятствующими для мирового коммунизма являются следующие факторы: - мирное развитие и накопление ресурсов у существующих социалистических стран (в первую очередь, это Китай); - отвлечение империалистов на локальные стычки с местной буржуазией; - вовлечение буржуазии зависимых стран в антиимпериалистическую борьбу; - углубление противоречий между империалистическими блоками и группами. Одним словом, «один, два, много Вьетнамов» по всему миру – это определенный шанс для коммунистов, пока крупнейший источник фашизации мира – США борется с локальными буржуазными группками за господство в тех или иных локальных уголках земного шара. Это наш выигрыш во времени, это почти гарантия, что, сконцентрировав усилия в одном месте, империализм ослабит их в другом, и это даст шанс нам, подготовившись, взять власть, преобразовать экономику на коммунистических плановых началах и иметь некоторое время, чтобы подготовиться к защите революционных завоеваний. К тому же, в условиях слабости коммунистов буржуазный протест против империализма предотвратить мы вряд ли в силах, и такие вот Венесуэлы периодически возникают и будут возникать вне нашего контроля. А коммунистам надо всецело готовиться к тому, чтобы действовать правильно в условиях, когда национальная буржуазия начнет борьбу за свою долю пирога – то есть, готовить кадры и перехватывать власть. Да, придется реализовывать собственно буржуазный вопрос об экономическом и политическом суверенитете, перехватывать не только власть, но и национальные задачи, которые буржуазией поставлены, доказав населению, что они в условиях глобализма могут быть решены только на базе общественной собственности, планирования, уничтожения частной собственности и тесного союза социалистических государств, а без коммунистической теории никакие социалистические меры не могут быть реализованы. Иван Шевцов