Сергей Матвеев

О войне в Афганистане долго говорили либо сухим военным языком, либо слишком общими словами. Про психику старались не говорить вовсе. Считалось, что солдат вернулся живым — значит, все в порядке. Но те, кто видел этих людей после демобилизации, понимали: с ними что то произошло, и это уже не исправить ни временем, ни мирной жизнью. ПТСР у прошедших Афганистан редко выглядел так, как в кино. Это были не обязательно вспышки ярости или бесконечные кошмары. Чаще все выражалось тише. Человек становился закрытым, постоянно настороженным, словно война еще не закончилась. Он внимательно следил за словами, за жестами, за тем, кто и как на него смотрит. Это была не поза, а выработанная привычка выживания. Еще во время войны военные медики начали фиксировать изменения. Исследования показывали повышенную тревожность, внутреннее напряжение, депрессивные состояния. Но одновременно формировались и другие качества. Сильный самоконтроль, привычка полагаться только на себя, умение действовать в усло

Про Афганистан сегодня говорят либо сухо, цифрами, либо слишком аккуратно — так, будто боятся кого-то обидеть. А между тем это была война, где ломались люди. Не все. Но ломались. И некоторые из сломавшихся делали выбор, за который расплачивались до конца жизни. С 1979 по 1989 год через Афганистан прошли сотни тысяч наших парней. Более 15 тысяч не вернулись. О погибших говорят часто. О тех, кто пропал без вести — реже. А вот о тех, кто перешёл на сторону противника, предпочитают вспоминать вскользь. Слишком неудобная тема. Но от неё никуда не деться. Когда человек исчезает, но не погибает По официальным данным, более четырёхсот советских военнослужащих числились пропавшими без вести или попавшими в плен. Уже после распада Союза удалось выяснить: часть из них осталась жить в Афганистане. Не в могилах. Среди них были и те, кто стал воевать против своих. И здесь сразу нужно сказать честно. Это не «романтические дезертиры» и не герои трагического выбора. Это люди, которые не выдержали. Прич

Про Афганскую войну у нас говорят много. Иногда с болью, иногда — с иронией, иногда с политическим подтекстом. Но есть одна тема, которую редко поднимают: а как сами афганцы сегодня вспоминают советских солдат? Ведь если верить учебникам, фильмы и хроникам, то всё должно быть просто: «оккупанты, война, ненависть». А на деле всё… куда сложнее. Я задался этим вопросом не из любопытства, а потому что наткнулся на интервью афганцев, которые лично общались с нашими бойцами. Их слова удивляют. Не потому что в них — благодарность. А потому что в них — почти нет ненависти. Так сказал один мужчина по имени Забиулла. Сейчас ему под 60. В 80-х он был подростком и жил в районе Кундуза, через который часто проходили советские колонны. «Мы боялись их, да. Но когда они проходили, не стреляли просто так. У них был порядок. Страх был, но не ужас». А потом он добавил: «Американцы бросали с неба. Советские — приходили. Разница есть». Для него, выросшего на войне, советский солдат — это не герой и не

Про Афганскую войну говорят либо сухо и казённо, либо чересчур громко и идеологически. То «выполняли интернациональный долг», то «засели в чужой стране непонятно зачем». А между этими крайностями — реальные истории, реальные бойцы и вещи, о которых не пишут в учебниках. Я собрал 10 фактов, которые вас, возможно, удивят. Без политики. Без лозунгов. Только суть — как было. Да, звучит абсурдно. Но с точки зрения СССР, это не была война, а «оказание интернациональной помощи братскому народу». По документам — ввод ограниченного контингента. На практике — всё как на войне: бои, засады, мины, «грузы 200» и «чёрные тюльпаны» с телами погибших. Большинство тех, кто воевал — были обычные срочники. Мальчишки. Призвались — и сразу в горы. Многие даже не знали, что их отправят в Афганистан — решение принималось в военкомате или уже в учебке. Некоторые вспоминали: «Я думал, поеду в Крым в стройбат. Через месяц оказался в Кандагаре под обстрелом.» Сначала — да, обещали. Но по факту — большинство