Мирослава Половинко

Ещё до первых петухов, пока мрак неохотно отступал перед рассветом, Галина была уже на ногах. Она выглянула в окно: деревня тонула в серебристом, густом тумане, превратившем дома в призрачные силуэты. Руки привычно нащупали любимую корзину — верную спутницу в лесных походах. Выйдя на крыльцо, женщина поёжилась от сырости и запаха прелой листвы. — Не нравится мне всё это, ох не нравится, — шепнула она, плотнее кутаясь в шаль, но тут же одернула себя: грибы ждать не станут. Улица встретила её тишиной. На одном из крылечек темнел сгорбленный силуэт. Пётр сидел неподвижно, сливаясь с сумерками, будто был частью этого увядающего пейзажа. Галина вздрогнула от неожиданности, когда тишину прорезал его скрипучий, словно несмазанная петля, голос: — Куда это ты, Галка, ни свет ни заря? Не иначе к любовнику нарядилась? — Скажешь тоже, Петя, к любовнику... — отмахнулась она, успокаивая сердцебиение. — Мы с Сашкой полвека душа в душу, а как его не стало — всё, отлюбила своё. Внуков нянчу, а не ром