Виктор Крусанов

Мой немецкий друг Штефан вернулся из Воронежа совершенно растерянным. Три дня он жил у моих родителей, а потом позвонил мне и сказал: "Твоя мама самый добрый человек в мире, но я чувствовал себя как в плену у любви". Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Штефан рассказывал, что мама кормила его с утра до вечера, не принимая отказов, что папа обиделся, когда он не стал пить водку в обед, что вся семья расстроилась, когда он попытался прогуляться один. "Я понимал, что они делают это от души, но не мог остановить этот поток заботы", - говорил он. Тогда я впервые задумалась: а что, если наше знаменитое гостеприимство не всегда дар, а иногда - бремя? Штефан приехал к нам случайно. Мы познакомились на конференции в Москве, подружились, и когда он узнал, что я из Воронежа, очень захотел увидеть "настоящую российскую глубинку". Мама, услышав, что у меня есть друг-иностранец, сразу загорелась: "Приглашай! Покажем ему, что такое русская душа". Я предупредила Штефана, что родители очень хлебосо