Милания Хазиева (Идрисова)

Мороз в тот вечер был злым, колючим. Он пробирался под тонкую ткань старого драпового пальто, которое Полина нашла неделю назад на мусорке возле рынка. Она сидела на ледяном бетоне парапета, поджав ноги, и старалась не дышать глубоко — от холодного воздуха в груди начинался кашель, глухой и лающий. Мимо спешили люди. Кто-то нес пакеты с мандаринами, кто-то прятал нос в меховой воротник. Для них Полина была пустым местом. Грязным пятном на праздничной улице. — Стань моей мамой, а я дам тебе дом. Полина вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла девочка лет пяти. В смешной шапке с помпоном и ярко-красном комбинезоне. Чистая, домашняя, пахнущая детским шампунем и сдобой. За спиной ребенка возвышался мужчина. Высокий, в расстегнутой дубленке. Он выглядел уставшим так, как устают люди, которые давно не спали нормально. — Катюша, отойди, — тихо сказал он. — Женщина… отдыхает. — Папа, ты врешь, — звонко ответила девочка. — Она замерзает. Ты же сам сказал, что у нас огромный дом, а жить в

Заброшенная изба в глухой тайге, сразу заинтересовала меня, как только я о ней услышала... Изба Глухариная. Живя в северной тайге уже около недели и на данный момент находясь в избе Глухариной, в один из дней, я решила поискать эту заброшенную избу. Изба Глухариная, в которой я прожила 5 дней. Конечно, охотники иногда её посещают, но по всем признакам изба приходит в запущение... Заброшенная изба. Пробираясь через тайгу к заветной избе, меня не покидали разные мысли. Конечно, я думала много об этой избе, но и параллельно крутились мысли о мире в целом. Перехожу реку. Так происходит всегда, когда я одна. Обострённое чувство мира ещё сильнее сдавливает меня, когда я в полном одиночестве могу присесть на упавшее дерево и оторваться мыслями от земли, хоть и мысли вполне себе земные. В своих мыслях. Чтобы не утонуть в очередном болоте своих мыслей, я делаю вдох и встаю, чтобы двигаться дальше. Портал в другой мир. Изба меня ждала, это было видно по её, торчащей из крыши, трубе. Казалось,