Галина Потылицина

Квартира сорок на третьем этаже была как черная метка всего подъезда. Это дыра, из которой сочились пьяные крики, мат, звон битого стекла и тяжёлый, кислый запах немых тел и чего-то ещё — едкого, химического. Гореловы! Про Витьку-алкаша, бывшего зека, все соседи знали. И боялись. Двенадцатилетняя Лена каждый вечер становилась невольной свидетельницей взрослых разговоров. — Опять до трёх ночи шум! — мама, Светлана Петровна, с раздражением ставила на стол тарелку с супом. — Ребёнок плачет, а они орут и дерутся. Вот куда участковый смотрит? Папа, Алексей Николаевич, откладывал газету, его лицо становилось озабоченным и немного беспомощным. — Участковый Машкин? Он Витьку как огня боится. Тот в прошлый раз, когда его пытались утихомирить после драки в подвале, чуть кирпичом в патрульную машину не запустил. У него условный срок, он тюрьмы не боится. А нам тут жить. Свяжешься — подожгут дверь, колеса порежут… Нет уж. Но настоящим кошмаром нехорошей квартиры были не пьянки, не шум, а мален