николай исаков

Ноябрь на рынке пахнет мокрым картоном, гнилым луком и безысходностью. Ветер здесь гуляет, как хозяин, забирается под пальто, ледяными пальцами пересчитывает ребра и выдувает остатки тепла. Зоя Федоровна переступила с ноги на ногу, пытаясь согреть пальцы в старых, растоптанных ботинках. Стельки давно прохудились, холод тянуло от асфальта. — Что, Зоя, не идет торговля? — раздался слева сытый, громкий голос. Галина, торговавшая творогом и сметаной, поправила воротник добротной дубленки. Она стояла на «козырном» месте, у самого входа, куда Зою не пускали местные порядки. У Галины — очередь, звон монет и шутки-прибаутки. У Зои, загнанной к мусорным бакам со своей квашеной капустой, — тишина и сквозняк. — Грех жаловаться, — сдержанно ответила Зоя, протирая тряпочкой трехлитровую банку. — Ну-ну, гордая, — хмыкнула соседка, откусывая пирожок с мясом. — Внучка-то твоя вчера мимо бежала, я видела. Подошва на сапоге каши просит. Не стыдно, учительница? Вся такая интеллигентная, а ребенок в рва