Елена Самохина-Соловьёва

Даже бывалые уголовницы в ужасе сторонились этой страны цыганки. Но именно ей пришлось доверить жизнь внука, отчаявшемуся начальнику колонии. Пока дед искал спасение, любящая мать хладнокровно избавлялась от ребенка-инвалида, мечтая поскорее освободиться от обузы ради красивой жизни. Она была уверена в своем триумфе, но не догадалась, какую страшную улику знахарка обнаружила в детской комнате. Железо стыло, покрываясь мохнатой изморозью прямо на глазах. Столыпинский вагон, пропитанный кислым духом немытых тел, дешёвого табака и застарелого страха, дернулся в последний раз и замер. Скрежет тормозов прозвучал, как предсмертный хрип огромного загнанного зверя. Приехали. За тонкими стенами вагона выла тайга. Этот вой не спутаешь ни с чем. Так плачет ветер, запутываясь в колючих лапах елей. Так скрипят стволы, промерзшие до самой сердцевины. Радмила, так ее звали когда-то в прошлой жизни, а теперь просто Рада, подняла голову. Шея затекла. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в поя