Надежда Артёменко

Восемь лет эта квартира напротив смотрела на меня. Каждый вечер, ровно в семь, в окне на пятом этаже загорался жёлтый прямоугольник. Тёплый, устойчивый, как маяк. И каждый вечер я думала – кто там живёт? Почему никогда не выходит? Соседи говорили разное. Людмила с третьего считала, что там притон. Валентина Ивановна шептала про наркоманов. А дворник Саныч однажды сказал мне, глядя на это окно: «Там платит кто-то, Нина Сергеевна. Регулярно платит. А жить – не живёт». Мне пятьдесят четыре. Вдова. Шесть лет одна в этой однушке на четвёртом – той самой, где мы с Колей прожили двадцать два года, где выросла дочка, где я научилась молчать по вечерам, потому что говорить не с кем. Света уехала в Петербург, замужем, двое детей, звонит раз в неделю. Я привыкла. У меня плечи скруглены вперёд – привычка от швейной машинки, за которой я провела тридцать лет на фабрике «Красная заря». Кончики пальцев плоские и блестящие от ткани, которую гладила тысячи раз. И привычка – чужие дела меня не касаются.