Светлана Сарбаева (Прохорова)

Глава 1 1926 год - Матвей! - Лукерья рыдала посреди ночи, обнимая свою дочку Полиночку. - Матвей, за лекарем беги! - Неужто опять жар? - Матвей бросился к дочери, а затем побежал к двери. - Валенки! Валенки обуй, да тулуп накинь! - кричала ему вслед жена. - Еще тебе захворать не хватало. Господи, помоги! Да за что же нам такие беды? Она держала в своих руках горячие ладошки двухлетней дочери и плакала. - Господи, помоги, - просила она, - не забирай моего ребенка. Тут дочь закашлялась, а Лукерья приподняла её и слёзы потекли из глаз молодой женщины. Что за напасть испытывает её малышку? Они вместе с Мишуткой приболели. Да вот только мальчонка на поправку быстро пошел, а Полиночка с каждым днем слабела. Не помогали ни мёд, что ей давали, ни микстуры, что лекарь оставлял. Да и до города не добраться - метель бушевала три дня, всю дорогу замело. Не хватало ещё с дитём посреди сугробов в полях застрять! Шестилетний Мишенька стоял рядом с кроваткой сестры и беззвучно плакал, слы

На войне взрослые стареют быстро, а дети перестают быть детьми сразу. У них нет времени на страх, на вопросы и на долгие размышления. Им просто приходится выживать. История Надежды Богдановой — именно из таких. Не героическая в привычном смысле, без красивых речей и громких подвигов, а страшная и упрямая, как сама война. Когда началась Великая Отечественная, Наде было десять лет. Она не помнила родителей и росла в детском доме в Могилёве. Для неё мир и так был не слишком ласковым: строгий режим, общие спальни, чужие взрослые. Но даже это казалось нормальной жизнью, пока в неё не вошла война. Беларусь оказалась под ударом одной из первых, и детдомовцев попытались срочно эвакуировать на восток, во Фрунзе. Поезд, в котором везли детей, фашистские лётчики атаковали между Витебском и Смоленском. Белые полотнища, красные кресты, детские лица — всё это их не остановило. Бомбы легли точно по составу. Выжили немногие. Те, кому удалось выбраться, разбежались кто куда — в лес, в поля, прочь от ог

Поселок Михеево, 1900 год - Бородатый мужик, а носишься с этой куклой, - прикрикнул на сына Кузьма Фомич, - хуже сопливой девчонки, ей Богу. - Не простая это кукла, батя, ты ж знаешь, - ответил сын и глаза отвел. Миша Котов - сын столяра Кузьмы, которого все в Михеево знали. Парень был крепкий да смышленый, с пеленок всё схватывал на лету. Отцовское мастерство осваивал с малых лет, а как подрос, так чудные вещицы создавать научился. Дерево будто оживало в руках Михаила. Невзрачный кусок древесины подобно глине приобретал нужные формы – округлые линии или четкие углы. Вырезал Мишка изящные узоры, не имея перед глазами образца или рисунка. Дерево будто само нашептывало мастеру и водило его рукой. Любил Кузьма сына, гордился умениями, но переживал шибко, что парнишка всё не женится никак. Уже и дом рядом построен для молодой семьи, и годков-то много парню. Многие его ровесники если уж не женаты были, так хоть помолвлены. Девицы на выданье тоскливые взгляды кидают на красавца молодца, да в

Глава 1 Зое двадцать четыре года к тому времени было, старой девой считали её в селе. Смирилась уже девица с тем, что упустила свое личное счастье. Да и какое ж там женское счастье может быть, коли с юных лет жила она без матери. Всё по дому делала, вкалывала, как проклятая. А как четырнадцать стукнуло, так стала Зоя за отцом больным ухаживать. Тоже не до женихов было. Душой нежная, головой мудрая – да только кому ж нужна эта нежность да мудрость, коли годы её уже прошли? Парни деревенские девчат помоложе выбирали, пока она за отцом ходила. Вот и отец помер, дом оставил, да хозяйство какое-никакое. Детишек нет, мужа нет, чтобы о них заботиться. Нанималась порой Зоя в услужение людям – где на огороде ковыряться, где с детьми помочь. Вот и к Котовым в семью попала. А как на хозяйского сына глянула, так сердце девицы и екнуло. Красавец-то какой, и главное, не из тех, кто за каждой юбкой волочится. Душа парила у Зои, когда взглядом с Михаилом она встречалась. Да только всегда равнодушн