Валерий Московский

Дверной звонок прозвенел, когда они молча ужинали в разных концах кухни. Марина бросила взгляд на Артёма — тот уже бледнел, глядя на экран домофона. На пороге, с чемоданом и фирменным пирогом, стояла его мать, Галина Петровна. Они не успели даже переглянуться. Полгода тихого развода, раздельных комнат и вежливого молчания растворились в одном мгновении. «Мама! Как неожиданно!» — выдавил Артём, а Марина уже вешала пальто, с улыбкой спрашивая о дороге. Два дня стали спектаклем. Они спали в одной постели, разделённые одеялом, как пропастью. За завтраком он рассказывал несуществующие смешные истории с работы, а она смеялась, и этот смех звучал почти правдоподобно. Вместе мыли посуду — его руки по привычке намыливали тарелку, её — ополаскивали. На секунду они забывались, и это было страшнее любой ссоры. Перед отъездом Галина Петровна обняла их обоих: «Я так рада, что у вас всё хорошо. Вы — настоящая семья». Дверь закрылась. В гулкой тишине Артём молча понёс свой плед обратно в кабинет. Мар

Максим стоял на пороге спальни, сжимая в потной ладони заветную красную «Феррари». Из комнаты доносилось тихое мурлыканье мамы, певшей колыбельную Катюшке. Эта «Катюшка» заняла его место на маминых коленях, в её смехе, во всём доме. На кухне папа нарезал салат. «Поздравляй!» — кивнул он на букет. Максим вошёл. Мама обернулась, уставшая, но улыбчивая. — С праздником! — прошептал он, протягивая машинку. Тот самый гоночный болид, который папа привёз из командировки. Его главное сокровище. Мама взяла её, растерянно глядя то на игрушку, то на его напряжённое лицо. — Макс… Это же твоя самая любимая. Ты уверен? Он молча кивнул, глотая комок в горле. «Возьми её. Выбери меня», — кричало внутри. Младшая сестрёнка копошилась в кроватке. Мама посмотрела на машинку, потом на его глаза, полные обиды. И всё поняла. Мгновение неловкой тишины повисло в комнате. — Спасибо, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — Это самый драгоценный подарок. Потому что он твой. Она не положила машинку на тумбочку. О