Василина Лашина

Все думали, что это пьяный бомж. Он лежал на улице, а в его телефоне был только номер дочери из Канады. Его спасла одна старая знакомая, которая не смогла пройти мимо. Она забрала бездомного старика к себе, но спустя время он всё таки ... Осень вцепилась в город мокрыми, холодными когтями. Людмила Степановна шла от магазина, сжимая в одной руке тяжёлую сумку с кефиром и гречкой, а другой придерживая полы старого драпового пальто. Ветер норовил сорвать с головы платок. - Эх, надо было раньше выходить, — думала она, спотыкаясь о разбитую плитку. — Теперь в темноте плестись... А холодильник-то пустой. Двор её пятиэтажки тонул в сизых сумерках. У подъезда, прямо на снегу под оголённой акацией, лежала тёмная куча. Людмила брезгливо отвела глаза. Опять этот Васька, местный алкаш, спит. Проходила мимо, делая вид, что не замечает. Но краем глаза зацепила деталь: ботинки. Чистые, даже натёртые, хоть и старые. И не всклокоченная борода бомжа, а аккуратная седая щетина на щеках. Она сделала уже т

Я мыла пол в главном холле, когда он прошёл мимо. – Доброе утро, Зинаида Павловна. Кивнул первым. Как всегда. Максим Андреевич Рогов, директор «Волга-Банка», сорок один год, костюм за двести тысяч – и он здоровается с уборщицей раньше, чем она успевает поднять голову. Я выпрямилась, сжала швабру. – Доброе утро. Он уже шёл дальше. Ровная спина, твёрдый шаг. Носки ботинок чуть развёрнуты наружу – я замечала это каждое утро. И подбородок – квадратный, тяжёлый. Как у моего отца. Восемь лет замечала, с того самого дня, когда он пришёл сюда директором. За моей спиной охранник Толик присвистнул. – Ну даёт. Опять первым поздоровался. Зинаида Павловна, вы ему часом не родственница? Сердце стукнуло громче. Но я не подала виду. – Скажешь тоже, – макнула швабру в ведро. Вода была уже серой. – Какая родственница. Просто воспитанный человек. – Воспитанный, – хмыкнул Толик. – Он вчера Семёнова из кредитного так отчитал, что тот до сих пор заикается. А с вами – «доброе утро, Зинаида Павловна». Как с

— Вам помочь? — спросила Жанна, заметив пожилого мужчину с окровавленной ногой на скамейке в парке. Он закатал штанину до колена и пытался попасть ниткой в иголку, которой, видимо, собирался провести операцию в полевых условиях. — Нет-нет, спасибо, я сам, — улыбнулся белыми губами дядя и продолжил целиться. Жанна снова взглянула на ногу. Кровь стремительно покидала тело мужчины, как вишневый сок — пробитую упаковку. Еще немного, и этот самостоятельный хирург вытечет полностью, а затем отправится из парка прямиком на высший суд, о чем Жанна и сообщила незнакомцу. — Ничего страшного. Мне доводилось бывать на судах, — сказал невозмутимо мужчина. — Это другой, там у вас адвоката не будет, — напомнила Жанна, а сама тем временем уже разблокировала телефон и набрала номер неотложки. — Адвокат мне не нужен, я сам справлюсь, не беспокойтесь. — Алло, скорая, тут в парке Пушкина мужчина кровью истекает, скоро потеряет сознание. Сидит прямо напротив памятника. Как зовут?.. Как вас зовут? — Переста