Игорь Шавров

Билет в один конец. Я держала его двумя пальцами, как что-то хрупкое. Хотя чего там было хрупкого – бумажка с цифрами. Саратов – Санкт-Петербург. Плацкарт. Место тридцать шесть. Поезд отправлялся в одиннадцать утра. Я приехала на вокзал за час – боялась опоздать. Хотя опаздывать мне было некуда. Никто не ждал там, куда я ехала. И никто не держал тут, откуда уезжала. Вокзал в Саратове я знала наизусть. Мама любила поезда. Когда я была маленькой, мы ездили к её сестре в Волгоград каждое лето. Потом тётя Люда умерла, и ездить стало некуда. Но мама всё равно иногда приходила на вокзал – просто так, посмотреть на поезда. – Они такие настоящие, – говорила она. – Едут куда-то. Везут людей к чему-то важному. Мама умерла три месяца назад. Август, жара, и её не стало. Просто так – без предупреждения, без долгой болезни, без прощаний. Вечером она позвонила мне и сказала, что завтра будет варить абрикосовое повидло. Утром я приехала к ней с банками – а она уже не дышала. Инсульт. Врач из скорой ск

— Спорим? — травматолог ухмыльнулся и протянул руку своему другу-хирургу. — Спорим, — хирург спорить не хотел. Но руку все равно пожал. Вечер пятницы. Все давно ушли домой. С чашкой в руках Оля зашла в офисную кухню, включила чайник и скривилась. Кто-то додумался оставить недоеденный бутерброд с тунцом. Вонь стояла такая, что кондиционер, даже если бы работал, не спас, но он не работал. Она заварила чай и вернулась к своему столу. Надо было придумать обзор на новый фильм. Современный арт-хаус. Она уставилась на пустой вордовский документ и пыталась поймать хотя бы первое слово, за которое можно зацепиться. И вдруг – две вспышки фонарика телефона на беззвучном режиме. Два сообщения. Она вздрогнула от неожиданности и машинально открыла: Телеграм, Бот-знакомства. Оля была уверена, что удалила его ещё в начале недели, но, видимо, забыла в рабочей суете. Два новых сообщения. Оба — от врачей. Интересное совпадение. Одно спокойное, сдержанное, будто отчет о ходе операции на обходе. От хирурга

Тридцать лет назад она сделала самый страшный выбор в своей жизни — отказалась от новорождённой дочери прямо в роддоме. Всё ради карьеры, свободы и бегства от тяжёлого прошлого. Валентина построила успешную жизнь, отгородившись от той истории железной дверью, и думала, что прошлое никогда её не нагонит. Но судьба готовила свой счёт. Попав на операцию в элитную клинику, она видит лицо хирурга — и мир рушится. В глазах этой уверенной в себе женщины, спасшей ей жизнь, она узнаёт собственные черты и ту самую, никогда не гаснущую боль. Три десятилетия молчания, невысказанных слов и правда, способная исцелить или убить. Она отвернулась однажды. Готова ли она встретиться взглядом теперь? Тусклый свет зимнего утра едва пробивался сквозь запотевшее окно палаты. Валентина лежала неподвижно, прислушиваясь к монотонному пиканью кардиомонитора и тихим шагам за дверью. Её рука, пронизанная катетером, лежала на шершавом больничном одеяле. Всё тело было тяжёлым, чужим, подчиняющимся не ей, а лекарства