Татьяна Онуфриенко(Яковлева)

— Алло, мама? Как дела? — голос Сергея звучал неестественно бодро, словно он репетировал эту фразу перед зеркалом. Валентина Петровна прижала трубку к уху и на мгновение замерла. Шесть лет. Шесть долгих лет прошло с тех пор, как она в последний раз слышала голос старшего сына. Не считая коротких поздравлений в мессенджере на Новый год — формальных, холодных, будто отправленных по обязанности. — Серёженька... — её голос дрогнул. — Это правда ты? — Ну конечно я, мам! — он засмеялся, но смех получился каким-то деревянным. — Слушай, я тут подумал... Давно к тебе не приезжал. Может, на выходных заеду? С Олей и Настей? Валентина опустилась на стул у окна, где всегда сидела по вечерам, глядя на пустую улицу. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Приезжайте... Конечно, приезжайте, — прошептала она. — Я так соскучилась... Когда разговор закончился, она долго сидела неподвижно, держа в руках остывший телефон. Потом поднялась и посмотрела на себя в зеркало над комодо

Клавдия Ивановна поставила телефон на стол и долго смотрела на погасший экран. В горле стоял комок, а в ушах всё ещё звучал раздражённый голос дочери. Руки мелко дрожали, и она сцепила пальцы, чтобы унять эту предательскую дрожь. За окном сыпал мелкий декабрьский снег. До Нового года оставалось чуть больше недели, и Клавдия Ивановна так радовалась, когда набирала номер Марины. Хотела сказать, что приедет, привезёт гостинцев — грибов солёных, варенья брусничного, пирогов напечёт в дорогу. Внуку Антошке исполнялось восемнадцать лет как раз второго января, и она мечтала обнять его, вручить подарок лично. А услышала совсем другое. Марина даже не дала договорить. Сразу заявила, что у них и так тесно в квартире, что на праздники приедут родители Виктора, что негде разместить всех гостей. «Сиди в своей деревне, нечего к нам на праздники ездить», — отрезала она. И ещё добавила: «Не молоденькая уже по электричкам мотаться. Созвонимся после праздников». Клавдия Ивановна тогда ничего не ответила