Наташа Чатраускас (Самунь)

— Миша, ты гвоздей-то куда столько берешь? И доски половые… Ты ж говорил, дачу продавать будешь весной. — Передумал, Степан. Не буду продавать. — А что так? Отремонтируешь — и цену набьешь? — Нет. Жить там буду. Зимовать. — Зимовать? В «Лесном уголке»? Да там же ни души, волки воют да ветер в трубах. И печь у тебя там старая. Замерзнешь, Михаил. Одичаешь. — Ничего. Тишина мне сейчас нужнее тепла. А гвозди пробей. И утеплителя рулонов десять дай. Покрепче дом сделаю. Чтобы до весны достоял. А там… там видно будет. Михаил Андреевич забрал тяжелые пакеты, кивнул продавцу и вышел в серую, промозглую осень. Он не стал объяснять Степану, что «до весны» в его понимании означало не начало нового дачного сезона, а просто конечную точку. Планировать что-то дальше марта он не видел смысла. После того как полгода назад ушла его жена, Вера, мир для Михаила потерял краски, вкус и, главное, будущее. Он ехал на дачу не жить. Он ехал доживать. Дачный поселок встретил его запустением. Большинство домов