Екатерина Антонова

Я росла в пригороде. Наша первая учительница была… жёсткой. Замешкался с ответом — двойка. Не сразу достал тетрадь — двойка. Однажды девочка разрыдалась в классе из‑за плохой оценки, а учительница невозмутимо собиралась домой. Она знала: за двойки девочку наказывают. Знала — и молчала. Девочка заикалась, ей было трудно отвечать, о выразительном чтении и речи не шло. Я не сдержалась, подошла к учительнице, заговорила об Олесе. Та потребовала дневник, вывела: «Поведение — 2», отдала и ушла. За поведение меня дома тоже не хвалили. Мы с Олесей вышли, утирая слёзы рукавом. Позже, в старших классах, у нас была классная, которая не стеснялась оскорблять. Могла при всех выложить что‑то о семье ученика. Однажды заявила: — Сегодня Ваня из десятого (знаете такого, курчавого, как пудель?) сказал: «Вы нас не уважаете». Совсем озверел. За что вас уважать? Что вы такого сделали? Нет, я не говорю, что все были такими. Всего две запомнились. Остальные — просто учителя, порой очень хорошие. Только ус