Андрей Зайцевский

Честно говоря, друзья, я до последнего надеялся, что это просто слухи. Ну, знаете, как обычно у нас бывает: попугают в новостях, депутаты поговорят, а потом всё спустят на тормозах. Но нет. Когда я в декабре сел продлевать полис на свою "ласточку", калькулятор на сайте страховой выдал мне такую цифру, что я сначала подумал — у них сбой в системе. Перегрузил страницу. Цифра осталась. Я не лихач, стаж за баранкой — больше двадцати лет. Аварий не было (тьфу-тьфу) уже вечность. Но сумма в чеке выросла. И когда я полез разбираться, откуда ноги растут, волосы на голове зашевелились. Оказывается, то, что мы видим сейчас — это только цветочки. Настоящие "ягодки" (причем, горькие) ждут нас в 2026 году. Систему ОСАГО решили перетряхнуть так, что мало не покажется никому. И если вы думаете, что вас это не коснется, потому что вы "ездите аккуратно" — у меня для вас плохие новости. Давайте по фактам, без сложной терминологии. С декабря 2025 года Центробанк "раздвинул границы". Звучит красиво, да?

Комитет по аграрной политике, природопользованию и экологии Алтайского краевого Законодательного Собрания направил в региональное управление Федеральной антимонопольной службы обращение с просьбой провести проверку обоснованности снижения закупочных цен на молоко. Ранее на действия переработчиков молочной продукции пожаловались региональные аграрии, но ситуация наблюдается и в других регионах России. Что известно на данный момент – в материале «Комсомолки». Как рассказал председатель профильного комитета Сергей Серов в ходе интернет-конференции на сайте парламента, ранее в предыдущие зимние периоды цена на молоко увеличивалась до 3%, а надои молока уменьшались. Но в этом году закупочная цена на сырое молоко упала на шесть рублей. В среднем переработчики предлагают аграриям 32 рубля за литр. «У переработчиков молока затоваривание складов (22 тыс. тонн нереализованной продукции – сыр, масло и другие виды молочной продукции). Но отмечу, что основная проблема - это высокая торговая наценка

Достаточно заглянуть в любую районную поликлинику — и картина бросается в глаза без всякой социологии. Таблички на дверях кабинетов меняются: фамилии становятся непривычными, акцент — заметным, а диалог между врачом и пациентом иногда больше напоминает игру в «угадай симптом». Офтальмолог, хирург, терапевт, патологоанатом — национальный состав медиков за последние годы действительно изменился. И дело здесь не во вкусах и не в «предвзятости», а в системных процессах, которые накапливались годами. Пожилые пациенты это чувствуют особенно остро. Одна из таких историй — типичная. Женщина приходит на приём к хирургу, видит молодого врача, который с трудом подбирает слова по-русски. Врач старается, кивает, улыбается, но объяснить, где именно болит и как давно, получается только жестами. Вопрос возникает сам собой: а если экстренная ситуация, если нужна срочная операция, если счёт пойдёт на минуты — как они поймут друг друга? Подобные разговоры сегодня можно услышать в очередях почти в любой б