Анна Шенкер(Фоленбоген)

Юля сидела, отвернувшись лицом к темному, непроницаемому окну вагона пригородной электрички, и тихо плакала. Слезы, тяжелые и горячие, медленно скатывались по ее бледным щекам и бесшумно впитывались в пушистый голубой ворс вязаной шапочки маленькой девочки, которая мирно спала, свернувшись калачиком на ее коленях. В тусклом, желтоватом свете плафонов, раскачивавшихся в такт стуку колес, ее лицо, застывшее в отрешенной скорби, казалось невероятно усталым и лишенным возраста. Возможно, она сама не отдавала себе отчета в том, что плачет. В этой ее абсолютной погруженности в себя, в эту каменную неподвижность была заключена такая бездонная боль, такая безысходная тоска, что у Василия Андреевича где-то глубоко внутри, в самом сердце, тяжело и ноюще сжалось. И странное, почти мистическое ощущение охватило его — нет, это была не догадка, а твердая уверенность, что он знает эту незнакомку, что на левой, ближе к виску, щеке, под самым глазом, у нее должна быть крошечная родинка, по форме напоми