Истории Ирины Ас

— Я мать, я вас на свет родила. А теперь инвалид, калека, я страдаю!

Ирина Ас

Холодный октябрьский дождь застилал ветровое стекло, сливаясь в мутные потоки, которые дворники отчаянно, с монотонным стуком, отбрасывали в стороны. За окном город медленно растворялся в серой, водянистой дымке, уступая место унылым пустырям, огородам с почерневшей ботвой и покосившимся заборам частного сектора.
Ирина чувствовала, как каждый поворот колёс её не самой новой, но ухоженной иномарки удаляет её не просто от центра, а от всего тёплого, безопасного и привычного, увозя в какую-то иную реальность, вывернутую наизнанку, ту самую, из которой их когда-то, казалось, навсегда выдернули.

Отчим придирался и постоянно сравнивал...

Ирина Ас

Оранжевый свет уличного фонаря пробивался сквозь тюль, падая на тарелку с недоеденным ужином. Лиза сидела на кухонном стуле, зажав в руке телефон. Ее мама, Валентина, только что отключилась, но её голос, жалобный и укоряющий, всё ещё гудел в голове.
— Лиза, ну как тебе не совестно? Он же тебя, можно сказать, на ноги поставил, вырастил!

Сдала дочку в интернат.

Ирина Ас

Первый страх пришел к Наташе не с криком новорожденной, а с СМС. Она сидела на полу, прислонившись спиной к холодной батарее, а мобильный в ее руке беззвучно светился экраном последнего смс от Артема: «Натуль, я не справлюсь. Прости и не ищи».
Справляться пришлось ей одной. Все девять месяцев, пока внутри росла Алиса, Наташа вела диалог со сбежавшим Артемом, что-то объясняя, доказывая, представляя, как он вот-вот вернется, одумается. Он не вернулся. Его номер стал недоступен.

— Тётенька, пожалуйста, не выгоняйте, — плакал Владик.

Ирина Ас

Конец января выдался на редкость холодным и серым, будто сама зима, устав от мягкой белизны, решила на время стать свинцовой и колючей. Звонок после последнего урока в школе №34 прозвучал особенно резко.
Обычно эта трель означала для Владика свободу — можно было мчаться в раздевалку, грохоча ботинками по лестницам, толкаясь на ходу с приятелями и строя планы на вечер. Но сегодня она отозвалась в его душе тоскливым эхом. Все потому, что на пороге кабинета физики его неумолимо перехватила Анна Петровна, учительница с лицом уставшей совы в больших очках.

Я заберу у тебя сына.

Ирина Ас

Чёрный, отполированный до зеркального блеска внедорожник, с шипением резины остановившийся у края тротуара.
Марина стояла на крыльце своего ветхого, в два крошечных окошка, домика, стряхивая пыль с половика. Шум двигателя заставил её поднять голову. Она смотрела, как открывается дверца, как на асфальт, покрытый тонким слоем весенней грязи, ступает дорогая мужская обувь. Высокий мужчина, в лёгкой, явно дорогой куртке, с уверенными, отточенными движениями человека, привыкшего, чтобы пространство подстраивалось под него вышел. Он огляделся, и его взгляд, скользнув по ржавым гаражам, покосившимся фонарным столбам, наконец нашел её. Он пошёл к калитке, не спеша, и

Он твой крест.

Ирина Ас

След от кружки на столе был похож на грязное коричневое озеро на светлом дубе. Ольга провела по нему пальцем, размазала. Надо бы вытереть, но вставать и идти за тряпкой казалось подвигом, равным восхождению на Эльбрус. Она просто налила новую порцию кофе из старой медной турки, стоявшей на конфорке. Кипятила утром, а потом забыла. Теперь пила эту горькую, остывшую жижу, глотая вместе с ней комок бессилия, стоявший в горле.

Долгие поиски того самого.

Ирина Ас

Лера застряла в пробке на Садовом кольце и барабанила в такт дождю по рулю под какой-то унылый электро-поп. В голове крутился вчерашний разговор с мамой.
— Ну что, доченька, как твои поиски? — голос у мамы был сладкий, как сироп.
— Какие поиски, мам? — Лера уткнулась в экран ноутбука, делая вид, что изучает договор.

Жена виновата в измене мужа.

Ирина Ас

Денис стоял у окна и курил, выпуская струйки дыма в узкую щель форточки. За спиной, в уютной комнате тихо щелкали спицы. Марина довязывала ему очередной свитер, толстый, теплый, невыносимо удушающий.