Истории Ирины Ас

— Я мать, я вас на свет родила. А теперь инвалид, калека, я страдаю!

Ирина Ас

Холодный октябрьский дождь застилал ветровое стекло, сливаясь в мутные потоки, которые дворники отчаянно, с монотонным стуком, отбрасывали в стороны. За окном город медленно растворялся в серой, водянистой дымке, уступая место унылым пустырям, огородам с почерневшей ботвой и покосившимся заборам частного сектора.
Ирина чувствовала, как каждый поворот колёс её не самой новой, но ухоженной иномарки удаляет её не просто от центра, а от всего тёплого, безопасного и привычного, увозя в какую-то иную реальность, вывернутую наизнанку, ту самую, из которой их когда-то, казалось, навсегда выдернули.

Отчим придирался и постоянно сравнивал...

Ирина Ас

Оранжевый свет уличного фонаря пробивался сквозь тюль, падая на тарелку с недоеденным ужином. Лиза сидела на кухонном стуле, зажав в руке телефон. Ее мама, Валентина, только что отключилась, но её голос, жалобный и укоряющий, всё ещё гудел в голове.
— Лиза, ну как тебе не совестно? Он же тебя, можно сказать, на ноги поставил, вырастил!

Сдала дочку в интернат.

Ирина Ас

Первый страх пришел к Наташе не с криком новорожденной, а с СМС. Она сидела на полу, прислонившись спиной к холодной батарее, а мобильный в ее руке беззвучно светился экраном последнего смс от Артема: «Натуль, я не справлюсь. Прости и не ищи».
Справляться пришлось ей одной. Все девять месяцев, пока внутри росла Алиса, Наташа вела диалог со сбежавшим Артемом, что-то объясняя, доказывая, представляя, как он вот-вот вернется, одумается. Он не вернулся. Его номер стал недоступен.

— Тётенька, пожалуйста, не выгоняйте, — плакал Владик.

Ирина Ас

Конец января выдался на редкость холодным и серым, будто сама зима, устав от мягкой белизны, решила на время стать свинцовой и колючей. Звонок после последнего урока в школе №34 прозвучал особенно резко.
Обычно эта трель означала для Владика свободу — можно было мчаться в раздевалку, грохоча ботинками по лестницам, толкаясь на ходу с приятелями и строя планы на вечер. Но сегодня она отозвалась в его душе тоскливым эхом. Все потому, что на пороге кабинета физики его неумолимо перехватила Анна Петровна, учительница с лицом уставшей совы в больших очках.

Я заберу у тебя сына.

Ирина Ас

Чёрный, отполированный до зеркального блеска внедорожник, с шипением резины остановившийся у края тротуара.
Марина стояла на крыльце своего ветхого, в два крошечных окошка, домика, стряхивая пыль с половика. Шум двигателя заставил её поднять голову. Она смотрела, как открывается дверца, как на асфальт, покрытый тонким слоем весенней грязи, ступает дорогая мужская обувь. Высокий мужчина, в лёгкой, явно дорогой куртке, с уверенными, отточенными движениями человека, привыкшего, чтобы пространство подстраивалось под него вышел. Он огляделся, и его взгляд, скользнув по ржавым гаражам, покосившимся фонарным столбам, наконец нашел её. Он пошёл к калитке, не спеша, и

Он твой крест.

Ирина Ас

След от кружки на столе был похож на грязное коричневое озеро на светлом дубе. Ольга провела по нему пальцем, размазала. Надо бы вытереть, но вставать и идти за тряпкой казалось подвигом, равным восхождению на Эльбрус. Она просто налила новую порцию кофе из старой медной турки, стоявшей на конфорке. Кипятила утром, а потом забыла. Теперь пила эту горькую, остывшую жижу, глотая вместе с ней комок бессилия, стоявший в горле.

Долгие поиски того самого.

Ирина Ас

Лера застряла в пробке на Садовом кольце и барабанила в такт дождю по рулю под какой-то унылый электро-поп. В голове крутился вчерашний разговор с мамой.
— Ну что, доченька, как твои поиски? — голос у мамы был сладкий, как сироп.
— Какие поиски, мам? — Лера уткнулась в экран ноутбука, делая вид, что изучает договор.

Жена виновата в измене мужа.

Ирина Ас

Денис стоял у окна и курил, выпуская струйки дыма в узкую щель форточки. За спиной, в уютной комнате тихо щелкали спицы. Марина довязывала ему очередной свитер, толстый, теплый, невыносимо удушающий.

— Я ухожу, ты моя ошибка.

Ирина Ас

Два года брака с Денисом напоминали ровное, спокойное плавание по озеру в ясную погоду. Бывали, конечно, мелкие волны — обсуждение, кому мыть посуду после тяжелого дня, легкое раздражение из-за разбросанных носков, но ничего, что стало бы угрозой их совместной жизни.
Катя считала это чудом. Они находили общий язык почти без слов, понимали друг друга с одного взгляда. Их квартира-студия в спальном районе стала не просто съемным жильем, а настоящим гнездом, где пахло кофе по утрам, его одеколоном и ее ванильным кремом для рук.

Муж запретил забирать лежачую маму.

Ирина Ас

На самой окраине промышленного города, в серых пятиэтажках жили две девочки – Лена и Катя. Их дружба зародилась в первом классе, когда Лена поделилась с Катей половинкой яблока. С тех пор они были неразлучны.

Чем я могла помочь?

Ирина Ас

Темнота в парке была не просто отсутствием света, она была густой и вязкой, как смола. Она затекала в узкие аллеи, прятала очертания скамеек и стволы старых кленов. Воздух пах сырой землей, опавшей листвой и далекой, едва уловимой прохладой реки. Под ногами хрустел гравий, ровный, мерный звук, нарушавший лишь редким шелестом падающих листьев.

— Ваш сын сядет в тюрьму.

Ирина Ас

Лена Степанова стояла у окна своей трёхкомнатной квартиры в панельной девятиэтажке, заложив руки за спину, и смотрела на двор, где желтели клёны. Осень подбиралась незаметно, как и старость. Её пальцы нервно перебирали складки старенького халата, а в ушах всё ещё стоял голос бывшей невестки, Карины. Голос резкий, пронзительный, полный холодной ярости.
— Мне посадить вашего сына в тюрьму или как?

Долгая дорога домой.

Ирина Ас

Последний раз в родном городе Максим был семь лет назад. После школы, будто пуля, сорвался отсюда – в столичный вуз, в шум, в суету, в новую жизнь, казавшуюся бесконечным праздником.
Первые два курса на каникулах еще возвращался. Мать, Марина Петровна, всегда встречала сына, как дорогого гостя: столы ломились, холодильник забит любимыми котлетами, борщом и соленьями. Отъедался за пару дней. А потом начиналась скукота.

Она не могла родить и поехала к знахарке.

Ирина Ас

Елена сжимала в руке тест, белую пластмассовую полоску, на которой, как и много раз до этого, безжалостно красовалась лишь одна черта. Ярко красная и, как всегда, одна!
Она замахнулась, чтобы с размаху выбросить тест в мусорное ведро, но в последний момент просто бессильно опустила руку. Что толку? Швыряй, не швыряй, сути не изменишь. Она вновь не беременна.
Им с Максимом было по тридцать. Шесть лет брака, четыре из которых — активных попыток. И ничего. При этом безупречное здоровье у обоих. Врачи разводили руками: «Вы слишком на этом зацикливаетесь, расслабьтесь, отпустите ситуацию и все получится».

Заморыш из неблагополучной семьи.

Ирина Ас

Собрание в третьем «Б» тянулось мучительно долго. Дарья Михайловна ёрзала на неудобном школьном стуле, едва помещаясь между партами. Её ноги затекали, но она терпела, стараясь не пропустить ни слова классной руководительницы, Ирины Викторовны.
Речь шла о подготовке к празднику осени, о сборе макулатуры, о новом электронном дневнике. Рядом сидевшая мама в яркой кофточке что-то энергично записывала в блокнот, другая тихонько вздыхала, поглядывая на часы. За окном ноябрьский вечер стремительно густел, превращаясь в чернильную темень, и в стекло время от времени стучали первые крупинки снежной крупы.

Ты не один.

Ирина Ас

Утро было серым и холодным. Александр Петрович тащился, будто каждый сапог был налит свинцом. Только что он вышел из поликлиники. Врач, молодой, с гладким, как у мальчишки, лицом, тыкал пальцем в листок с анализами и говорил что-то про холестерин, про «предынфарктное состояние», про то, что ему срочно нужно ложиться в стационар.

Сестре деньги нужнее.

Ирина Ас

Душный август наполнял городскую квартиру неподвижным жаром, который не брали даже раскрытые настежь окна, выходившие в бетонный колодец двора. Кондиционер, старый и прерывисто гудящий, сдался неделю назад, и теперь напоминал о себе лишь пыльной решеткой.
О нем, как и о многом другом, теперь говорилось в прошедшем времени: «работал», «был», «хватало».

Она спивалась от безысходности.

Ирина Ас

Дождь стучал по стеклу лоджии монотонно, как метроном. Катя стояла, укутавшись в старый свитер Андрея, и курила одну сигарету за другой. Внизу, в грязных сумерках двора, горело только одно окно — в квартире алкашей-соседей. Остальные были слепыми, чёрными квадратами. Как и её жизнь в последние полгода.

Выгнал жену с ребёнком на улицу.

Ирина Ас

Ирина Львовна стояла у окна своей гостиной, курила вторую подряд сигарету, хотя давно обещала себе бросить, и смотрела на мокрый асфальт двора. Внизу, под балконом, на детской площадке никого не было — слякоть, промозглый ветер. Хорошая погода для тяжёлых мыслей.
Она вспоминала, как всего три года назад в такой же ноябрьский, но удивительно солнечный и хрустящий от морозца день, её сын Кирилл вёл под венец девушку по имени Варя. Невеста была в простом платье цвета слоновой кости с длинными кружевными рукавами, без фаты, с маленьким букетиком белых хризантем в руках. Она улыбалась сдержанно, но глаза сияли таким счастьем, что даже скептически настрое

— А гости-то твои, ты и плати за новогодний стол.

Ирина Ас

Два года назад, на берегу заросшего ряской пруда, они и договорились. Кирилл, раздувая угли в мангале и щурясь от дыма, сказал просто, будто речь шла о том, кто пойдет за хлебом.
— Давай договоримся заранее все делить пополам. И расходы, и быт. Чтобы всё было честно. Никаких «ты должен» и «я должна».