Аномалии мистика и не только

Секрет

Максиму было двенадцать, и он был самым обычным мальчиком. Не отличником и не двоечником, не хулиганом и не тихоней. Иногда он делал уроки заранее, иногда списывал на перемене. Иногда помогал маме с посудой, иногда делал вид, что не слышит. Его жизнь не требовала подвигов — и Максим этому радовался.
Мама уже была на кухне, когда он выходил из комнаты, волоча за собой рюкзак.
— Завтрак на столе, — сказала она, не оборачиваясь. — И не забудь сменку.
— Не забуду, — ответил Максим по привычке.
Отец читал новости в телефоне, прихлёбывая чай. Они кивнули друг другу — этого было достаточно. В этой семье не нужно было каждый день доказывать, что тебя любят. Это просто знали.
Школа находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Максим редко ходил туда один — почти всегда у подъезда его ждал Стас.
Стас появлялся внезапно, будто выныривал из воздуха. Худой, вечно в одной и той же куртке, с рюкзаком, застёгнутым на одну молнию. Его кроссовки давно просили пощады, но он шёл так, словно это были лучшие кроссовки в мире.

Баюн и неправильная новогодняя ёлка

— Та-а-ак, я не понял, это что ещё за гадость? — здоровенный чёрный котяра возмущённо смотрел на облезлое вечнозелёное дерево, криво вставленное в железную крестовину, — Зачем ЭТО здесь? Кого мы собираемся пугать? Или пытать? Вешать? Нееет, у меня впервые в жизни буксует фантазия!
Баюн осторожно обошёл вокруг корявой страшилы с редкими пучками иголок. Результат его не порадовал. Кособокая ёлка со всех сторон вызывала оторопь и огромное желание заняться заготовкой дров. Вот прямо сейчас же. Не сходя с этого места! Причём, даже без топора и пилы… Баюн, гадко ухмыльнувшись, поднял переднюю лапу, из которой мгновенно показался кинжально-острый сверкающий коготь. Ещё мгновение…
— Вот! Смотрите! Осталось лишь нарядить! — в комнату ворвался мужчина. Точнее, глава семейства, где последние пару лет обитала навья тварь, искусно притворяющаяся обычным мейн-куном. Вслед за отцом вбежал мальчишка, за ним вошли две тётки. Одна — хозяйка этого дома, вторая — её мать, приехавшая погостить на новогодние праздники.
Сверкающий коготь тут же спрятался в пушистой лапе, а Баюн удивлённо воззрился на людишек. Те очень радовались и восхищались, говорили всякие приятные вещи. Но, кажется, не о коте. Странно! Баюн даже удивился: восхищаться им было бы логично, так ведь? Но эти двуногие восторгались корявой жутью с редкими иголками, а вот здесь логикой и не пахло. Совершенно.
— Ой, какая красивая ёлочка, — завыли, как полоумные, обе бабы.
«Красивая ёлочка? Где «красивая»?! В каком месте она красивая? — выпучил глаза Баюн. Он ещё раз обошёл вечнозеленое дерево. Жуть! Несуразная, кривобокая страшила! Но люди продолжали вдохновенно петь дифирамбы двухметровой коряге.
— Очень красивая! — благоговейно выдохнул мальчишка, глядя на нелепую жуть широко распахнутыми глазами, — Это самая красивая ёлочка, которую я видел! А когда мы её наряжать будем?
«Что? Они ещё и наряжать ЭТО собираются?! — покачал головой Баюн, глядя на людей с искренней жалостью. Впрочем, что с них взять, если они настоящих новогодних деревьев и не видели! Хотя... может, когда они на эту корягу повесят украшения, она станет гораздо симпатичнее?
Повесили.
Не стало.
Весь вечер людишки сновали вокруг стрёмной пародии на ёлку, цепляя на облезлые ветки всякие дурацкие стекляшки, проводки и прочую ерунду. К ночи жуткая жуть стала ещё страшнее. А довольные человеки, с чувством выполненного долга, отправились спать. Между тем, навья тварь, подперев круглую морду лапами, принялась пристально рассматривать кошмарный блестящий кокон, обмотанный проводами. Единственное, что в этой «вечнозелёной мумии» не вызывало у кота отторжения — это звезда, установленная вверху. Она была красной, яркой, напоминающей адскую пентаграмму.