ГАРМОНИЯ ДУШИ.

Я теперь выбираю тепло и покой, Я умерила пыл и замедлила бег, Жить в гармонии с собственной хрупкой душой — Это то, чего так не хватает в наш век. Видно, возраст сказался — не жду волшебства, Я сама мастерю его в каждом из дней, Так устроена жизнь — нам даётся канва, Чтобы мы вышивали узоры по ней. Нету смысла спешить за пределы границ, И на яркое пламя лететь мотыльком, Мне для счастья достаточно звёзд за окном, И пушистого пледа, и книжных страниц. Я теперь избавляюсь от внутренних пут, Я с собой не веду ни вражды, ни войны. Вместо гор золотых выбираю уют, Вместо шумных застолий — глоток тишины. Что поймёт человек в суете, на бегу? Ускользает от взгляда сюжетная нить. Я гармонию в сердце своём берегу, Я хочу этот хрупкий баланс сохранить. Алеся Синеглазая

Хлесткая поэзия Игоря Губермана Бывает — проснешься, как птица, крылатой пружиной на взводе, и хочется жить и трудиться; но к завтраку это проходит. *** Учусь терпеть, учусь терять и при любой житейской стуже учусь, присвистнув, повторять: плевать, не сделалось бы хуже. *** Вовлекаясь во множество дел, не мечись, как по джунглям ботаник, не горюй, что не всюду успел, - может, ты опоздал на «Титаник». *** Пришел я к горестному мнению от наблюдений долгих лет: вся сволочь склонна к единению, а все порядочные — нет. *** Обманчив женский внешний вид, поскольку в нежной плоти хрупкой натура женская таит единство арфы с мясорубкой. *** Я живу, постоянно краснея за упадок ума и морали: раньше врали гораздо честнее и намного изящнее крали. *** Я женских слов люблю родник и женских мыслей хороводы, поскольку мы умны от книг, а бабы — прямо от природы. **** Когда нас учит жизни кто-то, я весь немею; житейский опыт идиота я сам имею. *** Крайне просто природа сама разбирается в нашей типичности: чем у личности больше ума, тем печальней судьба этой личности. *** Во мне то булькает кипение, то прямо в порох брызжет искра; пошли мне, Господи, терпение, но только очень, очень быстро. *** Бывают лампы в сотни ватт, но свет их резок и увечен, а кто слегка мудаковат, порой на редкость человечен. *** Не в силах жить я коллективно: по воле тягостного рока мне с идиотами — противно, а среди умных — одиноко. *** Когда мы раздражаемся и злы, обижены, по сути, мы на то, что внутренние личные узлы снаружи не развяжет нам никто. *** Умей дождаться. Жалобой и плачем не сетуй на задержку непогоды: когда судьба беременна удачей, опасны преждевременные роды. *** Будущее вкус не портит мне, мне дрожать за будущее лень; думать каждый день о черном дне - значит делать черным каждый день. *** Я никак не пойму, отчего так я к женщинам пагубно слаб; может быть, из ребра моего было сделано несколько баб? *** Любую можно кашу мировую затеять с молодежью горлопанской, которая Вторую мировую уже немного путает с Троянской. *** Ум полон гибкости и хамства, когда он с совестью в борьбе, мы никому не лжем так часто и так удачно, как себе. *** Есть в каждой нравственной системе идея, общая для всех: нельзя и с теми быть, и с теми, не предавая тех и тех. *** Чтоб выжить и прожить на этом свете, пока земля не свихнута с оси, держи себя на тройственном запрете: не бойся, не надейся, не проси. *** Душа порой бывает так задета, что можно только выть или орать; я плюнул бы в ранимого эстета, но зеркало придется вытирать. *** Когда устал и жить не хочешь, полезно вспомнить в гневе белом, что есть такие дни и ночи, что жизнь оправдывают в целом. Игорь Губерман

Оставляла дочь на вокзале и сбегала, чтобы не видеть мужа. Почему Иван Лапиков годами терпел предательство любимой жены. Абсолютно каждый год в семье Лапиковых повторялась одна и та же сцена. Дочь Елена звонила отцу седьмого июня, поздравляла с днём рождения, он благодарил, принимал подарки и не выказывал никакого удивления, будто бы так и должно быть. Нюанс в том, что день рождения у него не седьмого июня, а седьмого июля. И накануне настоящей даты, через месяц, он, еле сдерживая смех, звонил дочери: "Ленка, привет. Не забудь - завтра седьмое июля, у меня день рождения". Она тут же неслась в рыболовный магазин за спиннингом или подарочным набором с блеснами, а Иван Лапиков лишь посмеивался, глядя на запыхавшуюся дочь, которая виновато просила прощения за то, что снова перепутала даты. Фактура Ивана Лапикова, которую режиссеры эксплуатировали полвека, была настоящей. Лапиков действительно был из тех, кто знает цену зерну и земле. Он родился буквально в поле, под открытым небом: пуповину младенцу перерезали тем, что под руку подвернулось, - чуть ли не серпом. Его семья в селе Горный Балыклей считалась зажиточной, за что и поплатилась. В тридцатые годы, когда началось раскулачивание, отец и мать Лапикова, спасая детей, бросили нажитое и пустились в бега, переезжая с места на место, пытаясь сбить со следа НКВД. В итоге семья закрепилась в заводском Сталинграде, затерявшись среди массы рабочих людей. Эти детские воспоминания, въевшаяся в подкорку настороженность остались с Лапиковым навсегда. Даже став народным артистом, Иван Герасимович душу не распахивал, в друзья не набивался, лишних денег не просил. Его отец, Герасим Васильевич, человек набожный, считал лицедейство грехом и богохульством, и категорически запрещал сыну идти в артисты. Но Иван, обычно покладистый, тут упёрся. Уехал в Харьков поступать в театральный, пошёл против воли родителя. Но война вернула его домой. Отец прислал телеграмму: "Немедленно возвращайся. Мы все должны быть рядом". Лапиков вместе с роднёй рыл противотанковые рвы, а когда фронт подошёл к Волге, собрал с соседями флотилию из рыбацких лодок. На тот берег возили боеприпасы, обратно - раненых. Медалью "За оборону Сталинграда" он гордился больше, чем всеми кинонаградами, но рассказывать о войне, как, впрочем, и о детстве, не любил. После Победы Лапиков оказался в труппе Сталинградского драмтеатра. Образования не было, взяли его как характерного артиста второго плана. И тут в театре появилась она. Юлия Фридман. Они были совершенно разными людьми. Иван - закрытый, ершистый мужик с намозоленными от тяжелой работы руками. Юлия - из дворянского рода, атеистка, красавица, очень уверенная и решительная. Она приехала по распределению из Ленинграда и сразу стала местной звездой. Лапиков же выходил в массовке или играл совсем невзрачных стариков, хоть и был молодым парнем. Юлия, знавшая себе цену, на ухажеров смотрела свысока. "Я - красавица! Пропади всё пропадом!" - таков был её девиз. Но Лапиков действовал с той самой крестьянской настойчивостью, которая позже проступит в его героях. Жили артисты в специальном поезде, мотаясь с гастролями по деревням. Иван вставал в четыре утра, бежал на рынок за Юлиным любимым варенцом - топлёным молоком, заправленным сливками. Пока другие актеры кадрили девушек, играя на гитарах, Иван играл для любимой на балалайке. Но подобрать ключик к её сердцу, несмотря на все старания, никак не получалось. Однажды на прогоне спектакля Иван надел ей на палец колечко. "Что, Вань, замуж меня зовешь?" - с усмешкой спросила она. "Нет-нет, это просто подарок. Предложения я не делаю", - сказал Лапиков и ушёл репетировать свою роль. Это её задело. Как так? Кольцо есть, а предложения нет? И ни одного слова о любви? Иван провернул это специально, вспомнив строки Пушкина: "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей". Теперь уже Юлия начала за ним ухаживать. А вскоре они поженились. Быт был нищим. Родившаяся у них дочка Лена вместо кроватки спала в чемодане с оторванной крышкой. Но, спустя время, Иван, как семейный артист, получил от театра двухкомнатную квартиру в доме, построенном пленными немцами. Вот оно - настоящее счастье: театр, дом рядом с Волгой, рыбалка, на которую можно ходить хоть каждый день. Иван и Юля собирались встретить старость здесь, в этой двухкомнатной квартире. Так бы оно, скорее всего, и сложилось, если бы не пришла беда. Юлия начала глохнуть. Сказалась давняя фронтовая контузия, о которой она давно забыла. Для ведущей актрисы, привыкшей, что перед ней расступаются очереди в магазинах, это была катастрофа. Она пробовала лечиться, ездила на консультации к хирургам, но испугалась трепанации черепа и возможных рисков. Проблемы со слухом стремительно усугублялись. Когда она перестала слышать реплики партнеров, из театра пришлось уйти. То, что произошло дальше, Лапиков не мог понять очень долго. Юлия, не в силах выносить слова жалости и статуса инвалида в городе, в котором её ещё недавно считали превосходной актрисой, просто сбежала. Бросила всё: налаженный быт, мужа, дочь-школьницу. Уехала в Москву, в неизвестность, чтобы начать жизнь с нуля преподавателем в культпросветучилище. Иван остался с дочкой и тёщей. Обида на жену была тяжелой. В его патриархальной картине мира поступок жены не укладывался в голове: как можно оставить семью? Ладно бросила его, но дочь? Несколько лет они жили порознь. Юлия ни разу не приехала их навестить, он сам возил дочь к ней в столицу, избегая общения с женой, а после возвращался домой один. Через неделю приезжал снова, чтобы забрать дочь прямо с вокзала. Жена перед ним не появлялась - оставляла ребёнка на вокзале и сбегала домой, что он её не увидел. Всем было ясно: брак обречен. Спасение пришло в лице Олега Ефремова. Тот приехал в Волгоград на съемки фильма "Командировка" и познакомился с Лапиковым. Они сдружились. Узнав о семейной драме, Ефремов удивился: "И чего же ты ждешь? Хочешь вернуть жену - переезжай к ней в Москву". "Кому я там нужен? - сомневался Лапиков. - Не мальчик уже новую жизнь начинать". Ефремов схватил его за плечо и подбодрил: "Ты хороший артист! Поверь, у тебя всё получится!". Это напутствие и вдобавок утверждение на роль в фильме "Председатель" стали решающими. В сорок с лишним лет Иван Лапиков поехал покорять Москву, но только для того, чтобы вернуть свою Юлю. Фильм "Председатель" стал для артиста не просто работой, а битвой за место под солнцем. Две главные роли - двух братьев, председателя колхоза и его идейного противника - играли Михаил Ульянов и Иван Лапиков. На съемках они не жалели ни самих себя, ни друг друга. В знаменитой сцене драки братьев актеры вошли в такой раж, что забыли об осторожности. Ульянов так приложил Лапикова к березе, что тот получил серьезное сотрясение мозга. "Господи! Он же меня чуть не убил", - говорил Иван, лежа в "Склифе". Но никакой обиды не было. Актёры писали ему в больницу добрые письма. Нонна Мордюкова, например, написала: "Я встретила первоклассного Актера с большой буквы. Поправляйся, Актер!". Ульянов назвал его в своём письме "дорогим братом" и извинился за то, что не рассчитал силу. Именно Ульянов потом помог Лапиковым выбить московскую прописку и вступить в кооператив, окончательно воссоединив семью под одной крышей. Слава пришла к Лапикову лавиной, но он воспринимал её с удивительным спокойствием. Ехали как-то с дочерью в метро: он в кепочке, дешёвом плащике, она в перешитом пальто. Зашла молодежь, узнали, зашептались. Когда Лапиковы выходили, вслед им понесся восторженный крик. Иван Герасимович улыбнулся и едва заметно помахал им рукой - так, чтобы другие люди не заметили. У него не было никакой звездной болезни. Наоборот, он краснел, когда его узнавали, а открывая конверты с письмами от поклонников - не мог сдержать слёз, повторяя полушёпотом: "Спасибо, спасибо, спасибо". Народный артист и в быту оставался крестьянином под стать своим персонажам. Если жена, Юлия Александровна, любила тратить деньги на одежду и ворчала, что надо бы купить машину или дачу, Лапиков искренне не понимал зачем. "И кто будет её водить?" - спрашивал он про машину. "Зачем тебе две квартиры?" - удивлялся он идее о даче, хотя ему давно предлагали бесплатную землю в Подмосковье. Вместо материальных благ Лапиков после успеха фильма "Они сражались за Родину" попросил у начальства... пропуск в заповедную зону для того, чтобы там рыбачить. Весь дом держался на нём. Жена и тёща готовить не любили, а Иван варил супы, жарил беляши и лепил котлеты. Часто его можно было застать за приготовлением особой приманки для рыбы: манная каша с анисовым маслом и красной икрой. Жена, глядя на это, как-то пошутила: "В один прекрасный момент на твою вкуснятину не рыба клюнет, а живой человек". Иван Лапиков был невероятно закрытым человеком. О том, что он ведёт дневники и глубоко верует, дочь узнала только после его смерти. В советское время, когда за посещение церкви вполне могли разрушить карьеру, он запрещал крестить дочь и даже подводить её к храму, опасаясь за её будущее. Но сам с особым трепетом сохранял в душе веру своих дедов. Родные лишь дважды видели Ивана Лапикова в гневе. Оба случая произошли перед свадьбой дочери. Лапиков был категорически против её раннего брака и выбора профессии актрисы. "Уж лучше в дворники!" - кричал он, когда жена пыталась устроить Лену во ВГИК. - У неё может и не быть такого доверчивого мужа, как я, который не будет к артистам ревновать!". В этом случае он победил - дочь пошла в иняз. А вот свадьбу предотвратить не смог, хотя зятя терпеть не мог. Но даже здесь проявилась его натура: будучи против брака, он сам принёс из мастерских "Мосфильма" редкие цветы для наряда невесты, а потом дал молодым огромную сумму на квартиру, взяв деньги в долг. С женой они срослись в единое целое. Несмотря на глухоту Юли, они понимали друг друга без слов. Жена читала все сценарии, была его главным критиком и советчиком. Она чувствовала, когда у мужа наступал творческий кризис, и знала, как его успокоить. Лапиков же, в свою очередь, был её ушами и защитой. Однажды, уже в старости, у Ивана Герасимовича случился инсульт. Врачи давали мрачные прогнозы. Юлия, глухая, пожилая женщина, сидела у его постели днями и ночами, сдувала пылинки и буквально вытащила его с того света своей заботой. Он не просто встал на ноги, но и вернулся в кино, сыграв главную роль в фильме "Семнадцать левых сапог" своего друга Ильи Гурина. Сниматься было очень тяжело: рука плохо двигалась, глаз не видел, да ещё и по сюжету его герой вместо ноги должен был носить протез. В сцене похорон он наотрез отказался ложиться в гроб: "Видеть этого не желаю. Мне и так помирать скоро! Насмотрюсь!". Пришлось ложиться дублёру. Предчувствие не обмануло Ивана Лапикова. В мае 1993 года в стране назревали новые потрясения. Лапиков всегда переживал за судьбу Родины и панически боялся распада СССР. Он со слезами смотрел по телевизору, как ОМОН разгоняет демонстрантов. Сердце болело, он плохо себя чувствовал, но должен был ехать на выступление перед солдатами вместе с Сергеем Бондарчуком. Жена уговаривала остаться, отлежаться. Но он, верный своему долгу, поехал. Ему казалось важным поговорить с солдатами именно сейчас, попытаться предотвратить гражданскую войну, приближение которой он тогда чувствовал. Прямо во время встречи ему стало плохо. Скорая помощь не успела довезти его до больницы - сердце остановилось в машине. Дочь Елена потом скажет, что отец, наверное, не был бы против такой смерти. Не в больничной палате, не в немощи, а на своём рабочем месте, перед публикой. В квартире на Мосфильмовской время словно застыло. До сих пор висит "музейная" люстра. Когда-то дочь заставила гастролировавшего отца привезти её из Чехословакии. Лежит ковер с подпалиной - следом от свечки, которую дед с внуком уронили, играя в паровозик, и потом в ужасе затирали, чтобы Юлия Александровна не ругалась. Стоят его пыльные трубки с остатками старой махорки. Возвращаясь из морга в тот страшный майский день, Юлия Александровна вдруг сказала дочери честные слова: "Никогда не забывай, что отец тебя любил. Боюсь, даже больше, чем я". Каждого седьмого июня дочка Лена приходит к отцу на могилу и кладёт рядом рыболовную блесну. Ей хочется верить, что папа в этот момент наблюдает с небес и смеётся над тем, что она снова перепутала дату его дня рождения. На самом деле Елена всегда помнила настоящую дату. Но на что только не пойдёшь, чтобы увидеть искреннюю улыбку любящего и самого любимого человека. /из интернета/

«Макс Планк, получив Нобелевскую премию по физике, отправился в турне и всюду выступал с одним и тем же докладом. Его шофер сидел в зале и запомнил текст наизусть. А затем предложил пошутить: пусть он, шофер, выступит с докладом, а Планк посидит в зале в шоферской фуражке. Идея рассмешила Планка, и он согласился. И вот шофер выступает с докладом по квантовой механике. Один профессор физики задает вопрос. Шофер выслушивает и говорит: — Никогда бы не подумал, что в таком прогрессивном городе мне зададут такой простой вопрос. С вашего позволения, я попрошу ответить на него своего шофера.» Из книги Рольфа Добелли «Искусство ясно мыслить»

Пусть Крещенское утро будет благословенным! А день светлым! "...Мы желаем на Крещенье, Позабыть обиды все, Чтоб Господь был с нами рядом - Каждый час! Всегда! Везде! Милость Божья не кончалась, Добрые росли дела, Навсегда ушла усталость, Благодать к нам снизошла!..."

Пускай в  крещенские морозы Замёрзнет зло, замёрзнут слёзы! Пусть звонкий смех и доброта Не замерзают никогда!........... Игорь Пелецкий

Пусть в Новом дне всё сложится. И будет так как хочется. Хорошее - умножится. Недоброе - закончится! Творите свой день! С Добрым утром!

Для того, чтобы обнимать, нужно сердце. И только потом - руки...

#позитив

- Джеки, доволен ли ты своей жизнью? - Знаете, я как-то услышал очень мудрые слова: Твоя сложная работа - мечта каждого безработного; Твой непослушный ребенок - мечта каждого бездетного; Твой маленький дом - мечта каждого бездомного; Твой небольшой капитал - мечта каждого должника; Твое неважное здоровье - мечта каждого больного неизлечимой болезнью; То, что Всевышний скрывает твои грехи от глаз людей - мечта каждого опозоренного своими грехами; Твое спокойствие в сердце, твой спокойный сон, твоя доступная еда - мечта каждого, у кого в стране война. Нужно ценить все, что у тебя есть. Ведь никто не знает, что произойдет с тобой завтра. © Джеки Чан