Виктор Шильников

Эмили прилетела в Россию без внутренней дрожи. У неё был русский муж, несколько лет брака и привычка к видеозвонкам со свекровью. Она думала, что подготовлена. Она считала свой быт вершиной удобства. В конце концов, её кухня в Техасе стоила как новая Тойота и была напичкана техникой, за которой следит отдельное приложение в телефоне. Она просто не знала одного. Что в России готовка начинается не с рецепта. А со слов свекрови: «Ну что, ставь кастрюлю, сейчас борщ сделаем» Свекровь не провела экскурсию по кухне. Не спросила про аллергии и предпочтения. Не включила YouTube с рецептом. Она открыла морозилку, достала что-то завёрнутое в пакет и положила в кастрюлю с таким видом, будто начала стратегическую операцию. — Это что? — осторожно спросила Эмили. — Кость, — ответила свекровь. — На бульон. Эмили смотрела на кость как на археологическую находку. В её жизни бульон приходил в картонных коробках с надписью "organic" и стоил дороже, чем вся эта кастрюля. — Сколько... это варить? — Часа тр

Когда ожидаешь бункер, а получаешь Версаль Пьер Дюбуа, инженер из Парижа, прилетел в Москву с чемоданом стереотипов и уверенностью человека, который всё понял по трём статьям в Le Monde. Огромная страна. Медведи (шутка, он же образованный). Инфраструктура где-то между «было при СССР» и «ну, стараются». Три месяца контракта. Цифры, схемы, консультации по транспортной логистике. Стандартная командировка. Но в первый же день коллега небрежно бросил: — Завтра в 9:00 на другом конце города. На метро минут двадцать. Пьер кивнул, мысленно закладывая сорок пять. Потому что он знал, как работает метро. Ошибался. Станция «Комсомольская». Пьер спустился на эскалаторе, готовясь к бетону и плитке. Поднял глаза. Офигел. Мраморные колонны высотой с его дом. Люстры из бронзы размером с Renault. Мозаика, достойная музея Орсе. Всё это — под землёй. На станции метро. Для людей, едущих на работу в восемь утра. Первая мысль: — Я не туда попал. Это музей? Вторая: — Кто подписывал смету на эту люстру? Его у