Я вышел — глухо скрипнул след.
Сугроб укрыл его без хруста.
И день рассыпался на свет —
как нерв, открывшийся для чувства.
Дышал мне город прямо в грудь,
витрины тлели вялым светом.
Чужие спины прожигали путь,
теснили, подступая следом.
Я шёл, и холод лез в сапог,
как память — медленно, упорно.
Ни я, ни «кто-то» — только снег
и тишина, расправив горло.
На остановке — чей-то кашель,
и пар дрожал в пространстве звёздном.
Я понял: время — это сажа,
сгоревшая тоска в пробитом лёгком.
И вдруг — провал. Ни «дальше»,
ни «назад». Разлом в минуте.
Она дрожит. И я в ней — так же,
как гвоздь, забытый в чьей-то сути.
И если имя вспыхнет — пусть:
оно не свет, а боль от трения.
Я не судьбу здесь узна