Стихия

Любовь – урок дыханья в унисон. Беда – урок дыхания цепного. И только сон, и только крепкий сон – урок дыхания как такового. Освобожден от обонянья вдох, а выдох не татуирован речью, и проявляется в чертах – двух-трех- лица – лицо щемяще человечье. Ты – человек. Запомни: только ты и более никто – ни зверь, ни птица – спать можешь на спине, чтоб с высоты твое лицо к тебе могло спуститься, чтоб, выдохнув из легких черный прах, дышать как в детстве, набело, сначала, и чтобы по улыбке на устах твоя душа впотьмах тебя узнала. Вера Павлова

Цветы живут в людских сердцах; Читаю тайно в их страницах О ненамеченных границах, О нерасцветших лепестках. Я знаю души, как лаванда, Я знаю девушек-мимоз, Я знаю, как из чайных роз В душе сплетается гирлянда. В ветвях лаврового куста Я вижу прорезь черных крылий, Я знаю чаши чистых лилий И их греховные уста. Люблю в наивных медуницах Немую скорбь умерших фей И лик бесстыдных орхидей Я ненавижу в светских лицах. Акаций белые слова Даны ушедшим и забытым, А у меня, по старым плитам, В душе растет разрыв-трава. Черубина де Габриак

Шум ливня воскрешает по углам салют мимозы, гаснущей в пыли. И вечер делит сутки пополам, как ножницы восьмерку на нули — а в талии сужает циферблат, с гитарой его сходство озарив. У задержавшей на гитаре взгляд пучок волос напоминает гриф. Ее ладонь разглаживает шаль. Волос ее коснуться или плеч — и зазвучит окрепшая печаль; другого ничего мне не извлечь. Мы здесь одни. И, кроме наших глаз, прикованных друг к другу в полутьме, ничто уже не связывает нас в зарешеченной наискось тюрьме. Иосиф Бродский

— В этого больше не доливать чернил, не подсыпать букв, — Думает тот, кто всегда чинил, штопал кукол: — Ты как знаешь, Создатель, а я дальше – пас, Пусть отныне живут себе, как умеют, Рук и ног, суставов, тряпичных сердец запас У меня иссяк. Не поверишь, Господи, надоели – То у них война, то голод, то бунт, То чума, то оспа, то моровая язва, Одному успеваю еле пришить лоскут, У другого, смотришь, уже не хватает глаза. Столько сотен лет я не брал выходной, Маму старую не навещал, не общался с дочкой, По твоим лекалам я их тачал – не простой, Самой крепкой, надежной строчкой. А младенцы, Боже? Вот их сошьешь Самых нежных кожи и льна – как на-ка! – Собираешь брошенных, достаешь Из сортиров, свалок, помойных баков. Этим куклам добро не впрок, Не велишь их шить абы как, попроще, Я пытался, Господи, я не смог, Я устал, состарился, закрываю, в общем, Эту лавочку, ухожу. Оставляю всё На столе и полках: здесь – утюжу, а здесь – вяжу, Здесь храню тесьмы да иголки. Поменял у «зингера» колесо Маховое. Хоть и старая, хороша машина, Это грим и краски, чинить лицо, Кисти мою вон в том кувшине. Не проси, хозяин, и не держи, Сам ведь знаешь, что я запью… …Кто в руках твоих, покажи, Ну, конечно, зашью, зашью… Елена Ожич

Тоска? Бери ее измором Иль изгони ее с позором. А, впрочем, может, и тоска Быть чем-то вроде волоска, На коем держимся. И служит Нам преданно. Ведь кто не тужит, Не мается и слез не льет, Тот никогда не подает Загадочных, волшебных знаков О том, что мир не одинаков, Что можно колдовскую речь Из тайных недр его извлечь. Лариса Миллер

Безупречен и горд В небо поднятый лоб. Непонятен мне герб, И не страшен мне гроб. Меж вельмож и рабов, Меж горбов и гербов, Землю роющих лбов — Я — из рода дубов. Марина Цветаева

Мне снилась осень в полусвете стекол, Друзья и ты в их шутовской гурьбе, И, как с небес добывший крови сокол, Спускалось сердце на руку к тебе. Но время шло, и старилось, и глохло, И, поволокой рамы серебря, Заря из сада обдавала стекла Кровавыми слезами сентября. Но время шло и старилось. И рыхлый, Как лед, трещал и таял кресел шелк. Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла, И сон, как отзвук колокола, смолк. Я пробудился. Был, как осень, темен Рассвет, и ветер, удаляясь, нес, Как за возом бегущий дождь соломин, Гряду бегущих по небу берез. Борис Пастернак

Николай Заболоцкий ⠀ МОЖЖЕВЕЛОВЫЙ КУСТ ⠀ Я увидел во сне можжевеловый куст, Я услышал вдали металлический хруст, Аметистовых ягод услышал я звон, И во сне, в тишине, мне понравился он. ⠀ Я почуял сквозь сон легкий запах смолы. Отогнув невысокие эти стволы, Я заметил во мраке древесных ветвей Чуть живое подобье улыбки твоей. ⠀ Можжевеловый куст, можжевеловый куст, Остывающий лепет изменчивых уст, Легкий лепет, едва отдающий смолой, Проколовший меня смертоносной иглой! ⠀ В золотых небесах за окошком моим Облака проплывают одно за другим, Облетевший мой садик безжизнен и пуст... Да простит тебя бог, можжевеловый куст!

то, что любви не бывает, сегодня правда, а завтра — ложь, вот и решай для себя — каждое утро, за чашкой чая; но как ни крути, как же скучно ты, чёрт побери, живёшь, раз никто по тебе не скучает. Ксения Желудова

Маргарита Алигер В мире, где живёт глухой художник, дождик не шумит, не лает пёс. Полон мир внезапностей тревожных, неожиданных немых угроз. А вокруг слепого пианиста в яркий полдень не цветут цветы: мир звучит встревоженно и чисто из незримой плотной пустоты. Лишь во сне глухому вдруг приснится шум дождя и звонкий лай собак. А слепому – летняя криница, полдень, одуванчик или мак. ...Всё мне снится, снится сила духа, Странный и раскованный талант. Кто же я, художник ли без слуха Или же незрячий музыкант?