Предыдущая публикация
Фильтр
У каждого из нас свой ад и рай,
Свой потолок, свое седьмое небо,
Свой кофе по утрам и даже – чай,
И боль своя и свой кусочек хлеба.
У каждого из нас – свои дела,
Свои закаты и свои рассветы,
Своё понятие добра и зла,
Свои вопросы и на них – ответы.
По-разному богаты и бедны,
И счастливы по-разному, как можем,
Но все мы вместе - не хотим войны,
И мир над головой - всего дороже.
Немного надо каждому из нас:
Чтоб только не болели наши дети,
Чтобы Господь увёл от бед и спас,
Чтоб не попасть в расставленные сети.
И каждому из нас нужна любовь,
Как свет в окне, как воздух, как дыханье.
И мир, чтобы не проливалась кровь.
Любовь и мир - как плечи мирозданья.
Лидия Фогел
Свой потолок, свое седьмое небо,
Свой кофе по утрам и даже – чай,
И боль своя и свой кусочек хлеба.
У каждого из нас – свои дела,
Свои закаты и свои рассветы,
Своё понятие добра и зла,
Свои вопросы и на них – ответы.
По-разному богаты и бедны,
И счастливы по-разному, как можем,
Но все мы вместе - не хотим войны,
И мир над головой - всего дороже.
Немного надо каждому из нас:
Чтоб только не болели наши дети,
Чтобы Господь увёл от бед и спас,
Чтоб не попасть в расставленные сети.
И каждому из нас нужна любовь,
Как свет в окне, как воздух, как дыханье.
И мир, чтобы не проливалась кровь.
Любовь и мир - как плечи мирозданья.
Лидия Фогел
Молитва...
Я в очищение души
Стал верить со времён недальних,
И темнота исповедальных
Меня отныне не страшит.
И неприступные в ночи
Молчат затворенные ставни.
Они хранят чужую тайну
И беззащитный свет свечи.
Огонь свечи и тень вины,
Сливаясь, гаснут на ладони.
И пальцы — загнанные кони —
Безумством ласк обожжены.
А ночь нежна, грешна, тиха,
Ночь набожна — молись без страха,
И всепрощающею плахой
Ласкает голову рука.
Недолго ждать, уста в уста,
Пока рассвет сомнет постели.
И отпечатался на теле
Распятья знак — постель Христа.
Я в очищение души
Стал верить со времён недавних.
На плотно притворённых ставнях
Полоска золота дрожит.
Сергей Викторович Лавров.
1980 год.
Я в очищение души
Стал верить со времён недальних,
И темнота исповедальных
Меня отныне не страшит.
И неприступные в ночи
Молчат затворенные ставни.
Они хранят чужую тайну
И беззащитный свет свечи.
Огонь свечи и тень вины,
Сливаясь, гаснут на ладони.
И пальцы — загнанные кони —
Безумством ласк обожжены.
А ночь нежна, грешна, тиха,
Ночь набожна — молись без страха,
И всепрощающею плахой
Ласкает голову рука.
Недолго ждать, уста в уста,
Пока рассвет сомнет постели.
И отпечатался на теле
Распятья знак — постель Христа.
Я в очищение души
Стал верить со времён недавних.
На плотно притворённых ставнях
Полоска золота дрожит.
Сергей Викторович Лавров.
1980 год.
Величайшую ошибку делают те родители, которые влюблены в своих маленьких детей, любуются ими, всё прощают, никогда не наказывают. О таких сказал премудрый Сирах: «Лелей дитя, и оно устрашит тебя».
А вот что говорит наш великий святитель Тихон Задонский: «Юнии ненаказанные и в возраст пришедшие суть как кони не обученные и свирепеющие. Посему, христианин, люби детей своих и наказуй их. Пусть они плачут от тебя, чтобы не плакал ты от них и о них. Впрочем, умеренность во всём похвальна и потребна».
Нужна умеренность и в наказании. Нужно наказывать, по слову святителя, спокойно и любя, тогда дети почувствуют, что заслуживают наказания, и тогда оно будет на пользу им.
свт. Лука Крымский (Войно
А вот что говорит наш великий святитель Тихон Задонский: «Юнии ненаказанные и в возраст пришедшие суть как кони не обученные и свирепеющие. Посему, христианин, люби детей своих и наказуй их. Пусть они плачут от тебя, чтобы не плакал ты от них и о них. Впрочем, умеренность во всём похвальна и потребна».
Нужна умеренность и в наказании. Нужно наказывать, по слову святителя, спокойно и любя, тогда дети почувствуют, что заслуживают наказания, и тогда оно будет на пользу им.
свт. Лука Крымский (Войно
"Где чувства господствуют – там вожделенье,
А где вожделенье – там гнев, ослепленье,
А где ослепленье – ума угасанье,
Где ум угасает – там гибнет познанье,
Где гибнет познанье, – да ведает всякий, –
Там гибнет дитя человечье во мраке.
А тот, кто добился над чувствами власти,
Попрал отвращенье, не знает пристрастий,
Кто их навсегда подчинил своей воле, –
Достиг просветленья, избавясь от боли,
И сердце с тех пор у него беспорочно,
И разум его утверждается прочно.
А где вожделенье – там гнев, ослепленье,
А где ослепленье – ума угасанье,
Где ум угасает – там гибнет познанье,
Где гибнет познанье, – да ведает всякий, –
Там гибнет дитя человечье во мраке.
А тот, кто добился над чувствами власти,
Попрал отвращенье, не знает пристрастий,
Кто их навсегда подчинил своей воле, –
Достиг просветленья, избавясь от боли,
И сердце с тех пор у него беспорочно,
И разум его утверждается прочно.
НЕ ТАЩИ МУСОР В НОВЫЙ ДОМ
Нельзя войти в новую жизнь, в новый год, волоча за собой старый, пыльный мешок с обидами. Обиды — это камни. Ты носишь их, думая наказать обидчика, но ломаешь спину только себе. Сделай себе самый лучший подарок: брось этот мешок. Прямо сегодня. Скажи вслух: «Бог тебе судья, а я прощаю и отпускаю». И ты почувствуешь, как выпрямится твоя душа, и как легко и свободно станет дышать морозным, чистым воздухом надежды.
Нельзя войти в новую жизнь, в новый год, волоча за собой старый, пыльный мешок с обидами. Обиды — это камни. Ты носишь их, думая наказать обидчика, но ломаешь спину только себе. Сделай себе самый лучший подарок: брось этот мешок. Прямо сегодня. Скажи вслух: «Бог тебе судья, а я прощаю и отпускаю». И ты почувствуешь, как выпрямится твоя душа, и как легко и свободно станет дышать морозным, чистым воздухом надежды.
Жена умерла давно, сыновья ушли — один в город, другой на войну, да так и не вернулись. О Матвее Петровиче вспоминали редко, но перед Рождеством он вспоминал всех.
Каждый вечер он зажигал лампадку и садился у окна.
Не молился долго — только шептал:
— Господи, если Ты придёшь — я дома.
В тот год силы у него почти вышли. В храм дойти не мог — ноги не держали. И Матвей Петрович уже смирился: значит, не суждено ему в этот раз встретить праздник как прежде.
Накануне Рождества разыгралась метель. Ветер бил в ставни, снег стучал в стекло, будто кто-то просился войти. Матвей Петрович сидел в полутьме, лампадка едва теплилась.
И вдруг — стук. Настоящий. Человеческий.
Матвей Петрович долго подн
Каждый вечер он зажигал лампадку и садился у окна.
Не молился долго — только шептал:
— Господи, если Ты придёшь — я дома.
В тот год силы у него почти вышли. В храм дойти не мог — ноги не держали. И Матвей Петрович уже смирился: значит, не суждено ему в этот раз встретить праздник как прежде.
Накануне Рождества разыгралась метель. Ветер бил в ставни, снег стучал в стекло, будто кто-то просился войти. Матвей Петрович сидел в полутьме, лампадка едва теплилась.
И вдруг — стук. Настоящий. Человеческий.
Матвей Петрович долго подн
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
" Не бойся перемен, бойся остаться там,где ты не можешь расти."
,
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Ссылки на группу
13 273 участника
151 673 участника