Александр Григорьев

Когда начинаешь разбирать старые внедорожники не по фотографиям и ностальгическим воспоминаниям, а по документам, заводским решениям и реальной географии продаж, иногда натыкаешься на истории, от которых остаётся странное чувство. Не злость и не обида - скорее тихое недоумение, будто перед тобой аккуратно собранный механизм, который мог работать иначе. Именно так у меня было с историей ГАЗ‑69 и румынского ARO. Советский "козлик" в нашей памяти - машина почти сакральная. Его помнят по армии, по геологии, по фильмам и хронике. Он ассоциируется с честной механикой, проходимостью и умением терпеть всё: плохие дороги, холод, небрежное обслуживание, но при всём этом ГАЗ‑69 всегда был машиной ограниченного доступа. Его не выбирали в привычном смысле - его получали по распределению, по ведомственной необходимости или не получали вовсе. И вот на этом фоне особенно странно осознавать, что в то же самое время практически тот же самый автомобиль, с теми же корнями и той же инженерной логикой, жил