Татьяна Семенова

Образ капитана Ларина, уставшего, принципиального и обаятельного, стал для миллионов зрителей символом целой эпохи. Этот персонаж подарил Алексею Нилову всенародную славу и финансовое благополучие, а ещё навсегда изменил его судьбу. Жизнь самого актёра напоминала бесконечную смену кадров: он с лёгкостью отказывался от жён, мог не общаться с собственными детьми и часто коротал время в компании зелёного змия, но однажды едва не лишился жизни из-за собственного пагубного пристрастия. Путь, предопределённый происхождением Алексей Нилов в детстве с родителями. Алексей Нилов появился на свет в январе 1964 года в Ленинграде в семье, где актерская профессия была не мечтой, а реальностью. Его отец, Геннадий Нилов, уже был известен зрителям по комедии «Три плюс два», а двоюродный дед, Павел Кадочников, был любимцем миллионов. И сам Алексей в четыре года впервые попал на съемочную площадку в сказке «Снегурочка», которую режиссировал его дедушка. Несмотря на то, что мальчик рос в окружении артис

– А что, супа сегодня не будет? Мы привыкли на обед первое есть, желудок, знаешь ли, не казенный, всухомятку твои бутерброды глотать! – Тетка Люба демонстративно отодвинула тарелку с аккуратно нарезанными сэндвичами и скрестила руки на необъятной груди. На кухне повисла тяжелая тишина. Елена, которая только что вернулась с работы и еще даже не успела переодеться, почувствовала, как у нее начинает дергаться левый глаз. – Тетя Люба, я пришла пятнадцать минут назад, – сдерживая раздражение, ответила Елена. – Я работаю до шести. Чтобы сварить бульон, нужно время. Я думала, что раз вы целый день дома, то, может быть... – Вот еще! – перебила ее родственница, возмущенно фыркнув. – Мы в гостях! Отдыхать приехали, город посмотреть, по врачам походить. А ты хозяйка, твое дело – гостей принимать как полагается. У нас в деревне, если родня приезжает, так столы ломятся. А тут... Хлеб с колбасой. Стыдно, Лена, стыдно. Дима, скажи ей! Дмитрий, муж Елены, сидел на табуретке, втянув голову в плечи. Он

Тайга часто милосердна к тем, кто умеет слушать. Для деда Егора мир перестал быть картинкой ровно пять лет назад. Сначала это было похоже на густой туман, опускающийся на глаза, затем — на сумерки, которые становились всё гуще, пока однажды утром он не проснулся в абсолютной, непроглядной темноте. Врачи в районном центре развели руками, говорили сложные слова, предлагали переезд в интернат, где «тепло, светло и уход». Но Егор вернулся домой. Его дом — крепкий, срубленный из лиственницы еще его отцом пятистенок — стоял на заимке, в месте, где река Кедровая делала крутой изгиб. До ближайшей деревни было километров тридцать по прямой, но для слепого это расстояние равнялось бесконечности. И все же он остался. За пять лет Егор научился видеть заново. Не глазами, а всем своим существом. Он знал, что утро наступило, не по солнечному лучу на подушке, а по изменению плотности воздуха. Утренний воздух был звонким, натянутым, как струна. Дневной — мягким и пахнущим хвоей. Вечерний — тяжелым, в