ЮРИЙ СУЮНДУКОВ

Оказываясь в иностранных портах, моряки во все времена прибегали к услугам женщин определенного поведения. Однако в Японии, во второй половине 19 века, у русских офицеров была возможность не только воспользоваться услугами таких женщин (так сказать, поматросить и бросить), но и жениться – правда, на заранее оговоренный срок. Происходило это, как правило, в Нагасаки – единственном портовом городе, служившим тогда для Японии окном в большой мир. Именно сюда для отдыха и ремонта заходили все русские корабли, которые направлялись на Дальний Восток или ходили в южных морях. Инасамура (или Иенаса, Инасу), пригород Нагасаки, вообще называли «русской деревней», поскольку здесь селились русские портовые служащие, купцы и моряки. В 1870-х годах в Инасамуре проживало порядка 600 русских моряков с потерпевшего крушение фрегата «Аскольд». Именно тогда в пригороде Нагасаки стали появляться русско-японские семьи… временные русско-японские семьи. В Стране восходящего солнца женщин, которые вступали в

Его имя обычно произносят вполголоса — не из-за почтения, а будто опасаясь расплескать ту живую энергию, которой он когда-то поднимал целые залы. В нём было что-то от человека-праздника: стоило появиться — и комната словно начинала дышать шире. Так действовал Олег Анофриев. Не гений, не икона, не бронзовый бюст из школьного коридора — просто артист, который мог в одиночку вытащить вечер, заставив всех вокруг забыть о буднях. И всё же память об этом человеке удивительно тонка. Словно кто-то аккуратно подвинул его биографию на край полки. Хотя спрятать Анофриева было бы сложнее, чем удержать в руках живого угря. Он обладал той редкой способностью рассказывать монолог так, что комиссия на вступительных экзаменах едва держалась, чтобы не скатиться под столы от смеха. И при этом оставался студентом, который мог задремать на последних партах, предварительно прихватив по дороге банку пива. Эта двойственность его и делала настоящим: разгильдяй с безошибочным чувством сцены. На экзаменах он раб