Рим Килматов(Кильмаматов)

У народа накипело: Ельцин-центр снова требуют закрыть. Да так, чтоб даже духу его не осталось. На этот раз "красные линии" пересечены так нагло, что дальше терпеть непотребства от рассадника либерализма просто невыносимо. Гневные петиции полетели президенту в Москву и его полпреду в Уральском федеральном округе Артёму Жоге. Почему русофобы в Екатеринбурге стали неприкосновенными, когда должны быть неприкасаемыми? Подробности в материале Царьграда. ЮЛИЯ БАНИШЕВСКАЯ Последней каплей в чаше народного терпения стал спектакль, который во время январских праздников неоднократно показали на театральной площадке Ельцин-центра. Новый год там отпраздновали, разумеется, в привычной манере, но в ещё более омерзительной подаче - не просто русофобской, а в откровенно оккультной. Россию изобразили в виде мерзкой старухи в зелёном костюме с кокошником, которую, как собаку, таскают на верёвке. И поди догадайся: то ли это поводок, то ли удавка на её шее. Современное "творчество", понимаешь... Директор Д

Меня зовут Ирина Сергеевна Белова. На моей судьбе стоит штамп, который пугает людей. Заставляет их переходить на другую сторону улицы. Отводить взгляд. Судимость. Особо тяжкая статья. Двадцать два года в колонии строгого режима. Я провела за решеткой почти половину жизни. Лучшие годы. Молодость. Красоту. Здоровье. Всё это сожрали серые бетонные стены и ряды колючей проволоки. Я вошла в тюремные ворота двадцатипятилетней женщиной. Беременной. Напуганной до смерти. А вышла в сорок семь. Седой. Сломленной. Но живой. За эти годы я потеряла абсолютно всё. Квартиру. Родителей, которые не дождались меня и ушли от горя. Здоровье, оставленное в ледяных бараках. Но самая страшная моя потеря случилась не в зале суда. И не в момент ареста. Она случилась в тюремном лазарете, двадцать два года назад. Я родила дочь. Я держала её на руках ровно десять минут. Я успела пересчитать её крошечные пальчики. Поцеловать влажную макушку. Вдохнуть её запах. И запомнить одну деталь. Деталь, которая выжжена в мо