Екатерина Рыбалко(Смирнова)

Ночь. Тишина. Крымская улица в Саратове спит, как спят все обычные улицы обычных городов. В одной из квартир пятиэтажки мужчина видит сны, укрывшись старым пледом. Рядом, свернувшись калачиком на краешке дивана, дремлет кот. Пузик — так его зовут, и кличка эта появилась не случайно: кот любил поесть, и его округлые бока всегда выдавали эту страсть. Но в ту ночь Пузик не спал. Что-то изменилось в воздухе. Что-то невидимое, тревожное, чего человеческий нос уловить не может, а кошачий — улавливает мгновенно. Сначала кот просто приподнял голову, принюхался. Потом вскочил на лапы. Уши прижались к голове. Зрачки расширились. Запах. Непонятный, едкий, неправильный запах. Пузик повернул голову к телевизору, стоявшему в углу комнаты. Оттуда. Запах шёл оттуда. И ещё что-то... тепло. Слишком много тепла. Воздух начал меняться, становиться другим, опасным. Кот подскочил к хозяину и ткнулся мордой в руку. Мужчина не проснулся, только пробормотал что-то во сне и перевернулся на другой бок. Пузик за

- Ей это нравится! – подбадривал публику хозяин девушки. – Бросайте, бросайте! За решетку полетели яблоки и кости, которыми, как утверждал Роберт Каннингем, питалась принцесса Тагара. Он возил ее и еще восемь человек по свету, демонстрируя «редкое племя из далекой Австралии». Публика восторженно ревела. В ту пору человеческие зоопарки пользовались неизменной популярностью, так что деньги рекой лились в карманы Каннингема. А несчастная Тагара не знала, куда девать глаза. Она была свободной девушкой, а стала дикаркой для потехи. в иллюстративных целях На Пальмовых островах они жили тесно: когда-то давно племя Тагары владело большой частью побережья, но английские колонизаторы забрали землю себе. С аборигенами не церемонились, их вообще не принимали за людей. Чуть лучше было тем, кто пытался подстроиться: учил язык, шел работать на англичан. Тагара знала, что из ее племени многие нанимались на фермы колонизаторов, а кто-то устраивался прислугой в дом. Красивых девушек англичане бесцеремон

Игорь был старше своего брата на десять лет. Матери Ольге Ивановне было тридцать шесть, когда она поняла, что снова беременна. Так и родился Алёшка. Младшего сына Ольга полюбила всей душой. Но ещё больше стала она дрожать над ним, когда осталась внезапно без мужа: супруг погиб в автокатастрофе, когда младшенькому исполнилось только два года. Ольга держалась за детей, как за соломинку, и не давала себе раскисать, входить в депрессию и даже плакать при сыновьях. Конечно, большой подмогой был первые годы Игорь. Он сидел с младшим братом, водил потом его в садик, в школу, помогал в учёбе. Но когда Игорь стал учиться в техникуме, дружба братьев сошла на нет, сказывалась разница в возрасте. Всё меньше братья были вместе, и младшенькому уделяла внимание мать. После учёбы старший брат отслужил в армии и уехал в областной город, где женился и стал трудиться на большом предприятии. Ольга Ивановна опекала своего горячо любимого Алёшу, помогала делать уроки, когда мальчик ленился, и готовила его

У деда Ивана не было любви ни к кошкам, ни к собакам. С самого детства терпеть не мог он их. Вот скажите на милость, за что их любить? Ну какой от них прок, от хвостатых этих, да шерстяных? То ли молока они тебе дадут? Или яиц нанесут? Бесполезные они, и есть бесполезные. Только под ногами путаются, да блох почем зря плодят. И вовсе бы их не было, так никто бы и не заплакал. С кошками хоть как-то уживался дед, считая, что польза от них, какая- никакая, а есть. Мышей ловят, избавляют двор от нечисти этой серой да хвостатой. Считай, что пропитание сами себе добывают. Так, иной раз молочка им плеснешь в миску, да супа остатки, вот и вся забота. Вот и пущай живут, коли не докучают шибко. Даже против себя дед пошел, да кошек в избу запустил после того, как опустел сарай, а с собаками с молодости дружбы не вышло. И он их не любил, и они ему взаимностью отвечали. Бывало, просто мимо идет он, не трогает собак, а они ажно с цепи срываются, глотки срывают лаем своим. Было дело, что соседская

Комната заполнялась толпой мужчин и женщин. Застенчивая королева, выросшая в Испании в очень строгих рамках, краснела и бледнела попеременно. 1 ноября 1661 года ее чрево должны были бесцеремонно продемонстрировать перед толпой. Потому что Мария-Терезия была королевой Франции, и так требовала традиция. Все желающие должны были убедиться: на свет появился ребенок! Его никто не подменил! И он как раз такого пола, о котором заявили официально… Бедняжка Мария-Терезия приходилась своему мужу кузиной. Ее матерью была французская принцесса, а отцом – король Испании. У Людовика XIV все было наоборот. Он родился сыном испанской принцессы и короля Франции. Волею правителей двух королевств, 9 июня 1660 года их объединили в законном браке. И хрупкая, болезненная, и очень стеснительная девушка должна была примириться с очень смелыми (по сравнению с Испанией) порядками своей новой родины. «Я не хочу рожать, я хочу умереть», - бормотала королева, когда ее покои заполнялись людьми. Эти люди весело болт

Мрачная старуха совала ей бриллианты. Не смея пошевелиться, Полина беззвучно рыдала. А потом прозвучало слово «бал», и француженка не поверила своим ушам. Как? Неужели эта женщина может веселиться и принимать гостей, когда ее единственный оставшийся сын мерзнет в остроге? «Ничего-то ты про нас не поняла», - приговорила Анна Ивановна. И велела Полине идти выбирать нарядное платье. кадр из фильма "Звезда пленительного счастья" …Анечка выросла среди немыслимой роскоши: ее отец, побывавший генерал-губернатором в Иркутске, Симбирске и Астрахани, скопил огромные богатства. «Якоби жил в Иркутске истинно по-царски, - писал барон Владимир Штейнгейль, - проживая там несметную сумму — 35 тысяч рублей в год; одной прислуги у него было 75 человек. В Иркутске долго не могли забыть его праздников». В 1789-м Иван Варфоломеевич Якоби был срочно отстранён от всех должностей и вызван в Санкт-Петербург. Выяснилось, что на него написана целая стопка разнообразнейших доносов. Разгневанная императрица Екатер