Надежда Ананьева

Январь 2026 года. Кадры из Мурманской области облетают соцсети: поваленные опоры линий электропередачи, провода, обвитые ледяной коркой, окна многоэтажек — чёрные в арктический мороз. Под Кировском, в Оленегорске, в Апатитах сотни тысяч людей остаются без света и тепла. Жители рассказывают, как топили печи старыми газетами и учебниками, как носили воду в вёдрах из соседних домов, где ещё держался аварийный генератор. Один из местных — ветеран СВО, вернувшийся с передовой в прошлом году, — написал в своём канале: «На Донбассе я понимал, почему нет света: обстрелы, диверсии, ремонтники под огнём. А здесь? Какая война сломала эти опоры?» Ответа нет. Войны не было. Была лишь хроническая ветхость: по данным «Мурманэнергосбыта», 68 процентов линий электропередачи в регионе отработали свой ресурс ещё десять–пятнадцать лет назад. Замена требует миллиардов. Денег нет. А вот 2,7 миллиарда рублей нашлись на строительство парка развлечений «Евразия» под Бишкеком. Открытие состоялось в июне 2024 г

Врач-акушер из Челябинска с 20-летним стажем на шоу "Поле чудес" назвала свою зарплату в 40 тысяч рублей в месяц, озадачив ведущего Леонида Якубовича, который спросил: "В день?". Эта история стала яркой иллюстрацией системного кризиса в русском здравоохранении, где врачи массово увольняются, а в роддомах гибнут новорождённые. Во время эфира "Поля чудес" акушерка из Челябинска Ирина Седова рассказала, что её зарплата составляет 40 тысяч рублей в месяц. Ведущий Леонид Якубович, восхищавшийся её работой, уточнил: "В день?". Узнав, что это месячный оклад, он промолчал. За кадром женщина пояснила, что её базовая ставка - 19 тысяч рублей, а с надбавками за высшую категорию и стаж выходит 30-40 тысяч. Депутаты Госдумы при этом получают под полмиллиона в месяц. Эта ситуация высветила глубокий кадровый кризис в русской медицине. По данным, за год страна потеряла почти 9 тысяч врачей, особенно терапевтов, педиатров, акушеров и хирургов. В Красноярске, например, скорая помощь укомплектована лишь

В столице — одна жизнь, в регионах — другая Про Москву пенсионеры в регионах говорят с горькой усмешкой. Не из зависти — из недоумения. Там: городские доплаты, повышенный прожиточный минимум, разные надбавки. Здесь: обычная пенсия, и всё. В итоге разница может быть не в пару тысяч, а в два раза. И это уже не мелочь, а принципиальная разница между «выживать» и «как-то жить». Цены одинаковые, а пенсии — нет Самое странное, что продукты, лекарства и коммуналка дорожают везде одинаково. Молоко не дешевле от того, что город маленький. Таблетки не спрашивают, в столице ты живёшь или в райцентре. А вот пенсии — спрашивают. В результате пенсионер в регионе отдаёт за квартиру почти столько же, сколько в большом городе, но денег у него при этом в разы меньше. «А что нам делать?» — вопрос без ответа Пожилые люди в регионах часто говорят: «Нам что, переезжать на старости лет?» Работы нет. Подработки — редкость. Дети уехали. Помогают, как могут, но у самих семьи, кредиты, свои заботы. И пенсион