Валентина Кузнецова-мищенкова

Нина появилась в деревне ранней осенью. Приехала на последнем автобусе, вышла у магазина с потрёпанной сумкой через плечо. Худая, серая, с выцветшими глазами. На ней была старая куртка не по размеру и стоптанные кроссовки. Бабы у магазина сразу засуетились. Чужие в деревне появлялись редко, а уж таких подозрительных — и подавно. — Ты к кому? — спросила Клавдия Ивановна, главная сплетница на всю округу. — В дом номер двенадцать. Мне сказали, там пустует. — А-а-а, это домина старухи Глафиры. Померла она весной. Родни никакой не осталось. А ты кто такая будешь? — Просто квартирантка. Договорилась с сельсоветом. Бабы переглянулись. Что-то тут было нечисто. Нормальные люди в деревню не едут, особенно молодые. А этой на вид лет тридцать пять, не больше. — Работать приехала? — не унималась Клавдия. — Приехала. Покажете, где дом? Ей показали. Нина взяла сумку и пошла по пыльной дороге. Бабы проводили её взглядами и тут же принялись судачить. — Видали? Из тюрьмы небось. По лицу видать. — Точно

Жалуетесь на холодные батареи и сквозняки? Мерзнете по дороге к метро или устали постоянно откапывать машину из сугроба? А смогли бы прожить полгода при минус 35, когда вся семья из двух десятков человек ютится в одной комнате, дым стелется под потолком, а за стенкой мычит корова? Нет, это не какой-то экстремальный квест, и не модный "дауншифтинг"– это реальная зима в деревнях на русском севере. Во время очередной поездки в Архангельскую область мне посчастливилось не только увидеть дома, в которых жи несколько таких домов-гигантов, но и услышать от местных старожилов невероятные подробности о том, как их деды и прадеды переживали суровые северные зимы. И это в деревнях, а не в современных северных городах, где их строят на сваях из-за вечной мерзлоты. Высоченный подклет (нижний этаж) высотой до трёх метров поднимает жильё над землёй. А все дело в том, что снега зимой было столько, что окна на "первом этаже" оказались бы под сугробами – вот и приходилось строить дома повыше. А ещё

Валентина Семёновна закрыла за собой дверь школьного кабинета, повернула ключ в замке. Сегодня она хотела написать заявление на увольнение, но директор уговаривал её остаться ещё на год. Пожилая учительница, немного подумав, согласилась. Школа была её миром, а квартира, где её ждали лишь тишина и воспоминания о покойном супруге, — нет. Валентина Семёновна была учителем с огромным стажем, имела высшую категорию, и её зарплата составляла около пятидесяти тысяч рублей, а пенсия — тридцать тысяч, которую она почти полностью откладывала. К концу учебного года на её сберегательном счете скопилось шестьсот тысяч рублей. Сумма, которая казалась ей одновременно и значительной, и хрупкой. Пенсионерка копила не просто так, она хотела обеспечить себе спокойную старость, иметь подушку безопасности на случай болезни или для поездки в санаторий. Однажды вечером, в воскресенье, к ней приехали сын и дочь. Олег был с женой Ириной, а Наталья — с мужем Дмитрием. После ужина, когда на столе стоял чай и