Людмила Крутикова

Он не хотел лететь на этом самолёте. Говорил об этом прямо, почти грубо и начальству, и конструкторам. «Машина сырая». Но отказаться было невозможно. Страна ждала подвига, газеты уже набирали заголовки, а наверху к подготовке относились как к делу государственного престижа. И Сигизмунд Леваневский сел в кабину самолёта, которому не доверял. Меньше чем через сутки связь с Н-209 станет прерывистой, а затем оборвётся. Что случилось после того, как оборвалась связь? Человек, который не умел молчать Сигизмунд Александрович не был «удобным» человеком. Польское происхождение, резкий характер, привычка говорить то, что думает, — всё это делало его фигурой заметной, но не всегда приятной для начальства. В эпоху, когда лётчики становились живыми символами государства, Леваневский выделялся не только мастерством, но и своенравием. «Он был из тех, кто не умеет молчать, когда видит ошибку», — вспоминал позже один из его коллег. Это качество сделало его отличным пилотом. В воздухе нужны люди, кот