— А ну говори, тварь неблагодарная, кто спал на моей кровати?! — я не кричала, нет. Я шипела, как закипающий чайник, чувствуя, как от бешенства немеют кончики пальцев, вцепившихся в телефонную трубку. В ответ — тишина. Только судорожный вздох на том конце провода, в котором смешались страх, неожиданность и жалкая попытка придумать ложь поубедительнее. — Мам, ты… ты чего? Ты же должна быть в Кисловодске… — голос моей дочери, тридцатидвухлетней Оксаны, дрогнул и сорвался на писк. — Я спрашиваю один раз, — перебила я её, чеканя каждое слово. — Кто. Жил. В. Моей. Квартире? — Мамочка, успокойся, тебе нельзя нервничать, давление же… — К черту