Галина Пересекина

Евгений Петрович не любил слово «пенсия». Для него, проработавшего машинистом локомотивного депо сорок два года, оно звучало как приговор, как списание в утиль. Его мир, выверенный графиком движения, стуком колёс, сигналами семафоров и бесконечной лентой рельс, сузился до размеров крошечной квартиры в пятиэтажке у самого депо. Сыновья разъехались, жена умерла шесть лет назад от стремительного рака. Он остался один на один с тишиной, которая давила хуже любого грохота тепловоза. Спасали прогулки. Каждый день, в любую погоду, он надевал старый, промасленный бушлат с нашивками деповской спецовки, брал палку-посох (начал подкашивать левый тазобедренный после травмы молодости) и шёл вдоль путей. Не по тропинкам, а именно рядом со шпалами, вдоль насыпи. Здесь он чувствовал себя дома. Здесь пахло мазутом, креозотом, железом и пылью — запахи его жизни. Именно на таких прогулках он познакомился с «арендаторами» Тупикового Полустанка. Так называли заброшенный остановочный пункт в пяти киломе