Валентина Кадук

Спросите любого, как называется болотное растение с коричневой бархатной «колбаской» на стебле. Девять из десяти ответят: камыш. Они ошибутся. Это рогоз — совершенно другое растение из другого семейства. Камыш относится к осоковым, рогоз — к рогозовым. У камыша нет ни початков, ни широких листьев, только голые стебли с невзрачными метёлками на верхушке. Знаменитая песня «Шумел камыш, деревья гнулись» — о рогозе. Камышу шуметь нечем. Путаница возникла давно. Слово «камыш» пришло из тюркских языков, где означало тростник. Оно звучало благозвучнее, чем «рогоз», и прижилось как универсальное название для всего, что торчит из воды. Владимир Даль в XIX веке уже отмечал эту ошибку в своём словаре — и сам её допустил, отнеся камыш к тростникам. Латинское название рогоза — Typha — происходит от греческого τῦφος, «дым». Видимо, из-за тёмных, словно обугленных початков. Но ботаническая путаница — мелочь. С рогозом происходит кое-что серьёзнее. Его величество Рогоз Мука за двадцать тысяч лет до п

Помню, как один знакомый лётчик-испытатель рассказывал за кружкой чая: «Когда разгоняешь тридцать первого на полную — ощущение, будто тебя Господь Бог лично за шиворот тащит». Грубовато, но точно. Машине скоро полтинник стукнет, а она по-прежнему обставляет всю современную авиацию по части скорости. Три тысячи километров в час. Вдумайтесь. Пуля из калаша вылетает со скоростью 715 метров в секунду. МиГ-31 на максимале выдаёт 833. Быстрее пули — это не красное словцо. Это сухая арифметика. А теперь фокус. F-22 Raptor — американская гордость, триллионы долларов разработки — выжимает 2,25 Маха. F-35 вообще скромничает с показателем 1,6. Наш новенький Су-57 — чуть больше двойки. И тут выезжает дедушка МиГ-31 со своими 2,83 Маха. Как так-то? История одной погони Всё началось с головной боли. В шестидесятых американцы повадились гонять над Союзом свои SR-71 Blackbird. Трёхмаховый «Чёрный дрозд» — та ещё заноза. Летит на двадцати пяти километрах, скорость — за три тысячи. Попробуй, догони. Ми

— Сергей, ты меня слышишь? Ответь «Базе». Прием. Рация, висевшая на поясе, хрипнула и выдала сквозь помехи голос дежурного диспетчера Петровича. Сергей вздохнул, остановился, снял прибор с пояса и нажал тангенту. — Слышу тебя, Петрович. «Кедр» на связи. Что у тебя? — Да вот, проверяю, не одичал ли ты там совсем, — в голосе диспетчера слышалась добродушная усмешка. — МЧС штормовое предупреждение на завтра передает. Ветер северный, порывы до двадцати метров. Ты бы крышу на сарае проверил, а то опять шифер по всему лесу собирать будем. — Проверил уже, — Сергей поправил лямку рюкзака. — И ставни укрепил. Не волнуйся, Петрович. У меня тут спокойнее, чем у вас в городе. Лес ветер гасит. — Ну-ну, отшельник. Смотри там. Если что — сразу выходи на связь. А то, может, приедешь на выходные? Михалыч баню топит, говорит, соскучился по твоим байкам. — Спасибо, Петрович. Но не в этот раз. Дел много. Конец связи. Сергей повесил рацию обратно. Тишина мгновенно сомкнулась вокруг него, плотная и звенящ