Утром Михаилу Сергеевичу стало хуже. Он задыхался.
— Никита, мне ничего не нужно. Никаких ваших лекарств, ничего. Только прошу тебя, дай мне попрощаться с Другом. Прошу. Отсоедини от меня это все…
Мужчина кивнул на капельницы.
— Не могу я так уйти. Понимаешь, не могу…
По его щеке скатилась слеза. Никита понимал, что если он все это отключит, то может и не докатить его до выхода.
К ним собрались мужики со всей палаты.
— Никита, ну, неужели ничего нельзя придумать? Негоже так…
— Да понимаю я… Только здесь больница, стерильно все.
— Да плевать… Ты посмотри, человек уйти не может.
Да все он понимал. Но что он мог? Никита встал. Все он может. К черту этот спор, к черту эту фирму отца. Пус