Предыдущая публикация
Левая колонка
Последний визит: 8 окт 2025
Фильтр
Уважаемый господин президент. Разрешите мне поздравить Вас с днём рождения и пожелать активного здорового долголетия и всегда только верных соратников, и выносливости на многие лета. Написал бы стихотворение к дню рождения, - но уже писал. Поэма посвящения тоже, почти, есть. Хорошего века. И всем нам - победы нам неоколониальным неонацизмом.
Один из ваших соратников Иван Добр
Один из ваших соратников Иван Добр
Попытка запада военного переворота в Грузии с целью подключить её, как пушечное мясо к гибридной войне запада с Россией.
Сначала жгли на улицах машины,
Подбрасывали мебель из кафе,
Прохожих, как нацисты потрошили...
Для смелости, изрядно, подшофе.
Ещё не зная, что накрыли схроны,
И прибывших "помочь" "евро-хохлов",
Чтоб "ихни жены - ружья заряжёны",
Людей столкнули кровью расколов...
Вот так уже "переворот" подали
Во многих бывший братских ССР,
- Такое уже было на Майдане...
Ни в чем не разбиравшемся совсем...
И, если бы, тогда, "верхи" не струсили
- "Низы" б унялись, до кровавых драм...
И, кстати, были снайперы из Грузии.
(Потом их сам же запад и убрал)
А кто, сейчас, так Джорждию "ров
Сначала жгли на улицах машины,
Подбрасывали мебель из кафе,
Прохожих, как нацисты потрошили...
Для смелости, изрядно, подшофе.
Ещё не зная, что накрыли схроны,
И прибывших "помочь" "евро-хохлов",
Чтоб "ихни жены - ружья заряжёны",
Людей столкнули кровью расколов...
Вот так уже "переворот" подали
Во многих бывший братских ССР,
- Такое уже было на Майдане...
Ни в чем не разбиравшемся совсем...
И, если бы, тогда, "верхи" не струсили
- "Низы" б унялись, до кровавых драм...
И, кстати, были снайперы из Грузии.
(Потом их сам же запад и убрал)
А кто, сейчас, так Джорждию "ров
Тени наших любимых
Есть обычай строителей,
древней Элладой завещанный:
если строишь ты дом,
то в особенно солнечный день
должен ты против солнца
поставить любимую женщину
и потом начинать,
первый камень кладя в ее тень.
И тогда этот дом не рассохнется
и не развалится:
станут рушиться горы,
хрипя,
а ему ничего,
и не будет в нем злобы,
нечестности,
жадности,
зависти -
тень любимой твоей
охранит этот дом от в
Есть обычай строителей,
древней Элладой завещанный:
если строишь ты дом,
то в особенно солнечный день
должен ты против солнца
поставить любимую женщину
и потом начинать,
первый камень кладя в ее тень.
И тогда этот дом не рассохнется
и не развалится:
станут рушиться горы,
хрипя,
а ему ничего,
и не будет в нем злобы,
нечестности,
жадности,
зависти -
тень любимой твоей
охранит этот дом от в
Декабристы
Над петербургскими домами,
над воспаленными умами
царя и царского врага,
над мешаниной свистов, матов,
церквей, борделей, казематов
кликушей корчилась пурга.
Пургу лохматили копыта.
Все было снегом шито-крыто.
Над белой зыбью мостовых
луна издерганно, испито,
как блюдце в пальцах у спирита,
дрожала в струях снеговых.
Какой-то ревностный служака,
солдат гоняя среди мрака,
учил их фрунту до утра,
учил «ура!» орать поротно,
решив, что сущность патриота -
преподавание «ура!».
Булгарин в дом спешил с морозцу
и сразу - к новому доносцу
на частных лиц и на печать.
Живописал не без полета,
решив, что сущность патриота -
как заяц лапами стучать.
Корпели цензоры-бедняги.
По вольномыслящ
Над петербургскими домами,
над воспаленными умами
царя и царского врага,
над мешаниной свистов, матов,
церквей, борделей, казематов
кликушей корчилась пурга.
Пургу лохматили копыта.
Все было снегом шито-крыто.
Над белой зыбью мостовых
луна издерганно, испито,
как блюдце в пальцах у спирита,
дрожала в струях снеговых.
Какой-то ревностный служака,
солдат гоняя среди мрака,
учил их фрунту до утра,
учил «ура!» орать поротно,
решив, что сущность патриота -
преподавание «ура!».
Булгарин в дом спешил с морозцу
и сразу - к новому доносцу
на частных лиц и на печать.
Живописал не без полета,
решив, что сущность патриота -
как заяц лапами стучать.
Корпели цензоры-бедняги.
По вольномыслящ
Бетон социализма
«Бабья кровь от века рабья...» -
говорил снохач Зыбнов,
желтым ногтем выкорябывая
мясо из зубов.
И в избе хозяйской сохла,
как полынный стебелек,
без отца и мамы Сонька,
чуть повыше, чем сапог.
Забивалась она в угол
и слыхала ржавый смех:
«Ну, теперь ваш Ленин умер, -
и Коммуне тоже смерть!»
Зыбко плавали лампады.
Крысы шастали в сенях,
и казацкие лампасы
кровенели на штанах.
И ждала расправы скорой,
где-то сунута в муку,
та нагайка, свист которой
помнят Питер и Баку.
Год за годом шли. Сменялись
лед, вода, вода и лед.
Соньке стукнуло семнадцать
под гуденье непогод.
Засугробили метели
приуральские края,
но в крови батрацкой пели
пугачевские кровя.
И, платком лицо закут
«Бабья кровь от века рабья...» -
говорил снохач Зыбнов,
желтым ногтем выкорябывая
мясо из зубов.
И в избе хозяйской сохла,
как полынный стебелек,
без отца и мамы Сонька,
чуть повыше, чем сапог.
Забивалась она в угол
и слыхала ржавый смех:
«Ну, теперь ваш Ленин умер, -
и Коммуне тоже смерть!»
Зыбко плавали лампады.
Крысы шастали в сенях,
и казацкие лампасы
кровенели на штанах.
И ждала расправы скорой,
где-то сунута в муку,
та нагайка, свист которой
помнят Питер и Баку.
Год за годом шли. Сменялись
лед, вода, вода и лед.
Соньке стукнуло семнадцать
под гуденье непогод.
Засугробили метели
приуральские края,
но в крови батрацкой пели
пугачевские кровя.
И, платком лицо закут
Нюшка
Я бетонщица, Буртова Нюшка.
Я по двести процентов даю.
Что ты пялишь глаза? Тебе нужно,
чтобы жизнь рассказала свою?
На рогожке пожухнувших пожней
в сорок первом году родилась
в глухоманной деревне таежной
по прозванью Великая Грязь.
С головою поникшей, повинной
мать лежала, пуста и светла,
и прикручена пуповиной
я к застылому телу была.
Ну, а бабы снопы побросали
и, склонясь надо мною, живой,
пуповину серпом обрезали,
перевязывали травой.
Грудь мне ткнула соседская Фроська.
Завернул меня дед Никодим
в лозунг выцветший "Все для фронта!",
что над станом висел полевым.
И лежала со мной моя мамка
на высоком, до неба, возу.
Там ей было покойно и мягко,
а страданья остались внизу.
И о
Я бетонщица, Буртова Нюшка.
Я по двести процентов даю.
Что ты пялишь глаза? Тебе нужно,
чтобы жизнь рассказала свою?
На рогожке пожухнувших пожней
в сорок первом году родилась
в глухоманной деревне таежной
по прозванью Великая Грязь.
С головою поникшей, повинной
мать лежала, пуста и светла,
и прикручена пуповиной
я к застылому телу была.
Ну, а бабы снопы побросали
и, склонясь надо мною, живой,
пуповину серпом обрезали,
перевязывали травой.
Грудь мне ткнула соседская Фроська.
Завернул меня дед Никодим
в лозунг выцветший "Все для фронта!",
что над станом висел полевым.
И лежала со мной моя мамка
на высоком, до неба, возу.
Там ей было покойно и мягко,
а страданья остались внизу.
И о
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту
729
2
- ЭкспериМентальная АВИАЦИЯ75971 подписчик
- СОЛОВЬЁВ LIVE90320 подписчиков