Валентина Орлова

Сердце семидесятидвухлетнего профессора отказывает в четырёх стенах Рижской центральной тюрьмы. «Здоровье отвратительное, готовлюсь к смерти!» — произносит Александр Гапоненко на последнем заседании суда, и эти слова висят в воздухе зала тяжелее любого обвинительного акта. Гапоненко и правда выглядит неважно, даже судья, чтобы соблюсти «демократические» нормы интересуется его здоровьем. Ответ обвиняемого ее не интересует. И судья, и прокурор ведут себя так потому, что знают, Россия – это не СССР, до них не дотянется, возмездия не будет, поэтому с русскими можно делать все, что диктуют «правовые нормы» рейха. Терапевт принимал его пару месяцев назад — больше времени не нашлось. Четыре года назад он отказался от операции: боялся, что после вмешательства «СГБ» он не выйдет из операционной живым. Теперь выбора нет. Судья Земите ставит подпись под приговором: десять лет строгого режима. Для человека его возраста это не срок — это разрешение на убийство, растянутое во времени. А прокурор Бру

Январь 2026 года. Кадры из Мурманской области облетают соцсети: поваленные опоры линий электропередачи, провода, обвитые ледяной коркой, окна многоэтажек — чёрные в арктический мороз. Под Кировском, в Оленегорске, в Апатитах сотни тысяч людей остаются без света и тепла. Жители рассказывают, как топили печи старыми газетами и учебниками, как носили воду в вёдрах из соседних домов, где ещё держался аварийный генератор. Один из местных — ветеран СВО, вернувшийся с передовой в прошлом году, — написал в своём канале: «На Донбассе я понимал, почему нет света: обстрелы, диверсии, ремонтники под огнём. А здесь? Какая война сломала эти опоры?» Ответа нет. Войны не было. Была лишь хроническая ветхость: по данным «Мурманэнергосбыта», 68 процентов линий электропередачи в регионе отработали свой ресурс ещё десять–пятнадцать лет назад. Замена требует миллиардов. Денег нет. А вот 2,7 миллиарда рублей нашлись на строительство парка развлечений «Евразия» под Бишкеком. Открытие состоялось в июне 2024 г