светлана шевченко-таскаева

Шестилетний мальчуган стоял на дороге под дождем и плакал навзрыд, на его руках был сверток с новорожденной девочкой. Он обратился ко мне: «Дяденька, моя сестрёнка… Она не ела долго, вроде не дышит. Мама умерла». Я сам, только что похоронивший жену, и буквально на следующий день стал отцом двух малышей. Дождь, тот самый осенний, пронизывающий до костей дождь, что поливал свежий холмик земли на кладбище, теперь заливал и это худенькое, затравленное личико. Я стоял, цепенея, глядя на эту пару несчастных созданий, выросших посреди грязной проселочной дороги, словно грибы после дождя. В ушах еще стояли звуки похоронного марша, а в глазах плясало багровое от гнева лицо тестя, кричавшего, что я виновен в смерти его дочери. А теперь это. Дитя, протягивающее мне другое дитя. Мысль была проста и ужасна: развернуться, уйти, сесть в машину и поехать в свой пустой, холодный дом, где на ажуре вязаной салфетке еще лежали очки Лены. Но ноги приросли к земле. — Дяденька? — снова позвал мальчик, и голо