Предыдущая публикация
Левая колонка
Последний визит: вчера 11:29
Фильтр
Скоро осень, господа. 2.0
«Скоро осень, господа, скоро осень…» –
Интернет опять назойливо доносит.
А за ней придёт зима – всенепременно.
Да, такой круговорот – неизменно.
Но растает снег весной – это точно,
и поманит луг травой, духмяной, сочной.
Речка воду понесёт в сине море,
Белым парусом поманит на просторе.
И наступит, господа, снова осень.
И проглянет сквозь стволы неба просинь.
И курлыкнут журавли, улетая.
Думал точка здесь, а вышло - запятая.
Ведь опять в ОК, в VK – «Скоро осень…»
– Не тоскуйте, господа, – тихо просим.
Мы вот носим с огорода, всё носим.
Уж такая у нас щедрая осень.
Ах, какая ж ты красивая, осень.
Буйство красок на холсты переносим.
Чтоб не «Чёрным квадратом» во
«Скоро осень, господа, скоро осень…» –
Интернет опять назойливо доносит.
А за ней придёт зима – всенепременно.
Да, такой круговорот – неизменно.
Но растает снег весной – это точно,
и поманит луг травой, духмяной, сочной.
Речка воду понесёт в сине море,
Белым парусом поманит на просторе.
И наступит, господа, снова осень.
И проглянет сквозь стволы неба просинь.
И курлыкнут журавли, улетая.
Думал точка здесь, а вышло - запятая.
Ведь опять в ОК, в VK – «Скоро осень…»
– Не тоскуйте, господа, – тихо просим.
Мы вот носим с огорода, всё носим.
Уж такая у нас щедрая осень.
Ах, какая ж ты красивая, осень.
Буйство красок на холсты переносим.
Чтоб не «Чёрным квадратом» во
Нравится-не нравится, –
а ведь была красавица.
Скулила у порога, беспородная – болела.
Кормил, лечил – и руку мне лизала.
Жила в избе, имела, что хотела
Но, словно бы играючи, кусала.
Прощал, она наглела и наглела,
ведь с детства без ошейника гуляла.
Ушла с подворья, вишь – свободы захотела,
и тут же в грязь и блуд попала.
Пошла в укроМалиновке собачья свадьба:
вожак, десяток кобелей и наша сука.
Прикрикнешь, топнешь – тишина в усадьбе,
а утром встанешь – старая докука.
То хай в кустах, то свара у помойки.
Вожак вздремнёт – грызутся меж собой.
Так было и у нас во время «перестройки»
с вождями: то – понос, а то – запой.
И нас имели за фастфуд и «ножки Буша».
Ещё б немного и затрахали б сов
а ведь была красавица.
Скулила у порога, беспородная – болела.
Кормил, лечил – и руку мне лизала.
Жила в избе, имела, что хотела
Но, словно бы играючи, кусала.
Прощал, она наглела и наглела,
ведь с детства без ошейника гуляла.
Ушла с подворья, вишь – свободы захотела,
и тут же в грязь и блуд попала.
Пошла в укроМалиновке собачья свадьба:
вожак, десяток кобелей и наша сука.
Прикрикнешь, топнешь – тишина в усадьбе,
а утром встанешь – старая докука.
То хай в кустах, то свара у помойки.
Вожак вздремнёт – грызутся меж собой.
Так было и у нас во время «перестройки»
с вождями: то – понос, а то – запой.
И нас имели за фастфуд и «ножки Буша».
Ещё б немного и затрахали б сов
Таганрог. Середина ХХ века
Дни отпускные заполняя,
брожу по улицам родным
От Старой лестницы до Новой,
здесь был рожден и был любим.
Вот, на Украинском четырнадцать,
мой дом с чужим теперь двором.
Напротив был Собор и рынок,
цирк-шапито манил шатром.
Весь старый центр – сплошной музей:
на Греческой – история России.
«Дела давно минувших дней», –
не много нам архивы приоткрыли.
Что скрыть нельзя: – извольте, да.
Петр Первый, Гарибальди, Пушкин.
«Плешивый щеголь – враг труда»,
четыре статуи, четыре пушки.
Чуть-чуть П. Шмидт и П. Чайковский,
Вальяно, Дуров, Паустовский,
Глушко, Деникин, Алфераки.
Потом официоз и враки.
Из самых разрешенных – Чехов.
Гроза пороков, «доктор Смехов».
Сове
Дни отпускные заполняя,
брожу по улицам родным
От Старой лестницы до Новой,
здесь был рожден и был любим.
Вот, на Украинском четырнадцать,
мой дом с чужим теперь двором.
Напротив был Собор и рынок,
цирк-шапито манил шатром.
Весь старый центр – сплошной музей:
на Греческой – история России.
«Дела давно минувших дней», –
не много нам архивы приоткрыли.
Что скрыть нельзя: – извольте, да.
Петр Первый, Гарибальди, Пушкин.
«Плешивый щеголь – враг труда»,
четыре статуи, четыре пушки.
Чуть-чуть П. Шмидт и П. Чайковский,
Вальяно, Дуров, Паустовский,
Глушко, Деникин, Алфераки.
Потом официоз и враки.
Из самых разрешенных – Чехов.
Гроза пороков, «доктор Смехов».
Сове
У каждого мгновенья свой резон,
Свои колокола, своя отметина.
Мгновенья раздают кому позор,
Кому бесславие, а кому бессмертие!
Рождественский Роберт Иванович
(1932 - 1994), поэт.
Газета «Вольная Кубань»
Точка зрения: …Кому бессмертье, а кому – позор!
Раздел: Политика. Дата публикации: 2025-04-11.
Игорь СИЗОВ. Обозреватель. Заслуженный журналист Кубани.
«Сегодня, весной 2025 года, ситуация вообще особенная. Из-за раз-личных политических скандалов Россию стремятся всячески вытеснить из мирового спорта, отказывая ей даже в праве участвовать в олимпийском движении. Но если на матчах олимпийского хоккейного турнира не будет таких знаменитых игроков, как Александр Овечкин, их же смотреть
Свои колокола, своя отметина.
Мгновенья раздают кому позор,
Кому бесславие, а кому бессмертие!
Рождественский Роберт Иванович
(1932 - 1994), поэт.
Газета «Вольная Кубань»
Точка зрения: …Кому бессмертье, а кому – позор!
Раздел: Политика. Дата публикации: 2025-04-11.
Игорь СИЗОВ. Обозреватель. Заслуженный журналист Кубани.
«Сегодня, весной 2025 года, ситуация вообще особенная. Из-за раз-личных политических скандалов Россию стремятся всячески вытеснить из мирового спорта, отказывая ей даже в праве участвовать в олимпийском движении. Но если на матчах олимпийского хоккейного турнира не будет таких знаменитых игроков, как Александр Овечкин, их же смотреть
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту
14
- Дарья Юденкова (Пиликина)Краснодар
- Анатолий ЗолотыхХарцызск
- Людмила Кузнецова ( Бушина )Санкт-Петербург
- Александр ЛахноКраснодар
2
- Любители истории Таганрога11087 подписчиков
- ТРТИШНИКИ323 подписчика