Дмитрий Мартынов

Сергей купил этот дом за бесценок — старый особняк на окраине Комаровки, городка в три тысячи душ, куда и автобус-то ходил через день. Бывший хозяин умер, наследники жили в Москве и хотели избавиться от недвижимости побыстрее. Идеальная сделка. Сергей занимался этим уже пятый год: покупал убитое жильё, делал ремонт с парой друзей, продавал втрое дороже. Квартиры шли лучше, но иногда попадались такие дома — с историей, с характером, с большими участками. После ремонта их разбирали москвичи, уставшие от города. Дом стоял в глубине заросшего сада. Яблони одичали, сплелись ветвями, и даже днём под ними было сумрачно. Крыльцо просело, краска облупилась, но кладка была крепкой — дореволюционной. Внутри пахло сыростью и мышами. Камин в гостиной зиял чёрной пастью, лестница на второй этаж скрипела, но держала. Потенциал был. Сергей приехал один — проверить трубы, осмотреть крышу, составить список работ. Лёша и Димка должны были подтянуться через неделю. Колодец он заметил не сразу — тот прята

Сергей купил этот дом за бесценок — старый особняк на окраине Комаровки, городка в три тысячи душ, куда и автобус-то ходил через день. Бывший хозяин умер, наследники жили в Москве и хотели избавиться от недвижимости побыстрее. Идеальная сделка. Сергей занимался этим уже пятый год: покупал убитое жильё, делал ремонт с парой друзей, продавал втрое дороже. Квартиры шли лучше, но иногда попадались такие дома — с историей, с характером, с большими участками. После ремонта их разбирали москвичи, уставшие от города. Дом стоял в глубине заросшего сада. Яблони одичали, сплелись ветвями, и даже днём под ними было сумрачно. Крыльцо просело, краска облупилась, но кладка была крепкой — дореволюционной. Внутри пахло сыростью и мышами. Камин в гостиной зиял чёрной пастью, лестница на второй этаж скрипела, но держала. Потенциал был. Сергей приехал один — проверить трубы, осмотреть крышу, составить список работ. Лёша и Димка должны были подтянуться через неделю. Колодец он заметил не сразу — тот прята