игорь поташов

Если вы спросите любого, кто прошел Афган, как их называли там, за речкой, он не скажет вам «оккупанты», «интернационалисты» или «русские». Он скажет одно слово: шурави. Многие до сих пор считают, что это какой-то местный жаргон, кличка, придуманная моджахедами, чтобы оскорбить наших парней. Мол, что-то вроде «неверный» или «враг». Чушь. История этого слова куда глубже, тоньше и, если хотите, трагичнее. Это не просто прозвище. Это зеркало, в котором отразилась вся история нашего присутствия на Востоке — от рукопожатий и разрезания красных ленточек до прицельного огня в горах. Давайте разбираться, как слово, означавшее «друга» и «советчика», превратилось в синоним мишени, а затем — в пароль для своих. Начнем с лингвистики, без занудства, но по существу. Поколение того времени привыкло думать, что оно — «советское». Что, собственно, логично. Для них это слово было настолько естественным, что они перестали замечать его корень. А вот Восток — дело тонкое, там в корень зрят всегда. Когда